Книга Помоги мне умереть, страница 123 – Наталия Лирон

— Ты и тут можешь рисовать.

— Тут? – иронично хмыкнул он. – Ну да, после химии отлично рисуется.

— Егор, – мне хотелось его утешить, – это не навсегда, скоро ты поправишься.

— Да-да, я помню, – он поддёрнул тканую шапочку, прикрывающую его голый череп, – и всё будет замечательно.

Я вздохнула.

Идя дальше, на ближайшей скамейке мы увидели бабушку нашего соседа через палату – семилетнего мальчика. Я всё время забывала, как её зовут, – то ли Вета, то ли Вита, то ли Вика. Мы с ней виделись дня два назад в коридоре.

Обычно она была неразлучна с внуком, а тут сидела одна, хотя, может быть, я просто понятия не имею, кто и когда гуляет, потому что сама это делаю крайне редко.

— Здравствуйте, – Егор первым шагнул навстречу, – как у Артёма дела?

Она посмотрела на сына, потом на меня светлыми глазами, чуть улыбнулась:

— Хорошо, очень хорошо.

— Да? – Я немного удивилась. – Рада за вас, это здорово!

— Он умер вчера, – не отводя взгляд, сказала она, – и душе его ангельской теперь хорошо.

Липкий жар быстро поднялся от ступней к макушке, Егор инстинктивно отступил на шаг, я встала вперёд, чуть задвигая его за спину. Июльский воздух поплотнел и сгустился между нами. И день хрупкой ореховой скорлупой раскололся на две части.

— К-как? Как это случилось? Почему? Мы же виделись недавно, шло на поправку…

— Всё одно к одному, – её глаза чуть подёрнулись дымкой, – метастазы в лёгком, инфекция, а, что говорить. Да и слабенький он был.

— Господи. – Я присела на корточки, опускаясь вровень с её лицом.

— Не мучается теперь Тёмка – одна радость. Чистый ангел. – Она посмотрела на Егора. – У тебя всё будет хорошо, верно тебе говорю. Не так, как у моего внука, а иначе – всё будет хорошо. Я теперь точно знаю, я всё чувствую.

Егор молчал, ошарашенно глядя на женщину.

— Вам нужно что-то? – Я мучительно пыталась вспомнить, как её всё-таки зовут. – Может, мы чем-то можем помочь?

— Да, – решительно сказала она, – нужно. – И снова посмотрела на Егора. – Живи. Выздоравливай. Борись. Смерть жадная. Живи. Живи.

— Я постараюсь. – Сын опустил глаза.

— Постарайся, – она слабо махнула рукой, – иди… гуляй, дыши, радуйся.

— Вы говорите, если что.

— Завтра его отец прилетит, повезём мы нашего мальчика домой, – женщина глубоко вздохнула, – до-мой.

Мы пошли дальше по дорожке. Молча. Я пыталась вспомнить мальчишку, которого совершенно не знала, и всплывали какие-то обрывки, клочки – лысый, головастый, худой и бледный, как все онкологические дети. Ах да, он ещё был в очках. Смешных таких круглых очочках, как у Гарри Поттера, и всё носил потёртый и разлохмаченный шарфик Гриффиндора – факультета победителей. Моим парням тоже нравилась эта волшебная сага.

Сердце сжалось в ледяной осколок: «Господи, а вдруг и Егор?» Боже… «Нет, нет, нет. НЕТ! Даже не думай об этом, даже и мысли такой не допускай. Егор выздоровеет, поправится. И всё будет хорошо. Слышишь? С ним такого не будет. Егор старше и сильнее, и болезнь поймали рано. И химия проходит хорошо».

Сын шёл рядом, глядя внутрь себя.

— Егор?

— Пойдём в палату?

— Послушай… – мы уже зашли в отделение, – я понимаю, но ты… всё будет хорошо. Артём был маленький, семь лет. И слабый. Это история не про тебя, слышишь?

— Да, мам, я знаю, – отмахивался он, – не нужно меня уговаривать.