Книга Помоги мне умереть, страница 149 – Наталия Лирон

— В м-м-магазин п-пошла. М-м-мам…

— Ладно, ладно, детёныш. – Я чувствовала, что силы на исходе, но при этом понимала, что нужно их каким-то образом добыть из неведомых резервов, иначе швах.

— Я т-тут думал… – он чуть отошёл и сел на стул, глядя в окно, – м-м-может, мне уехать к-куда-нибудь?

— Хм… Странная мысль. И куда же?

— Н-не знаю. Н-ну в д-другой г-город. М-может, в М-москву? – Он подтянул колени к подбородку.

— И что ты там будешь делать один? – Я сложила руки на груди. – Там же нет никого близкого, ну так, у меня только какие-то институтские знакомые.

— Я… – он потёр переносицу, выдохнул, – я н-н-не могу тут. Н-ну понимаешь, н-н-не могу. Вс-сё время думаю. Д-да нет, оно с-с-само к-к-ак-то думается. Н-не могу уже. Н-не могу.

— Хороший мой, хороший, – я подошла к нему, обняла, – ну всего же пару дней прошло, Данька, всего пару дней, что же ты хочешь от себя.

— Н-не знаю… – Слёзы блеснули в его глазах, он задержал дыхание.

— Ничего, ничего. – Я снова гладила его по голове.

— М-мам, – отдёрнулся он, – я же нн-н-е маленький. П-просто так не-е п-пройдёт.

— Дань, – я аккуратно стёрла с его лица слёзы, – дай себе время. Какое-то время.

— Я т-там работать п-пойду, к-комнату сниму, – кажется он загорелся этой идеей всерьёз, – чт-тобы п-просто не т-тут. М-м-не в-в-всё в-в-время мерещится от-тец в пп-петле. Н-не могу я!

Я внутренне передёрнулась от последних его слов.

— Дань… ну подумай. Работать? Куда работать? Тебе учиться нужно, школу заканчивать, ты вон скатился как, – мой голос звучал уже не так убедительно.

— А я эк-стерном. Я уж-же посмотрел, м-н-не так можно и д-денег хватит, ес-сли н-не шиковать.

— Дань…

— М-м-мам, – он ощетинился, – н-ну ч-что я т-тут буду д-делать? Т-ты же в Израиль в-вернёшься?

— Вернусь. – Я согласно кивнула.

— Ну в-вот. А я ч-что? Б-бабушка к нам переедет?

Я задумалась. А ведь и правда – что?

— Я с н-ней с ума с-с-сойду, – он понуро опустил голову, – в-вот точно. Ес-сли ты п-про деньги, то м-н-не только н-нужно будет на перв-вое в-время, а п-п-потом… Я уже п-п-осчитал.

— Господи, – вырвалось у меня.

— Д-да, и в-вот же. П-пошли. – Он встал, и мы направились в детскую.

Данила шагнул к Егоркиному мольберту, запустил руку в ящик и достал шкатулку, про которую я уже успела забыть.

— Эт-то папино, – потупился он, – т-ты т-тогда просила уб-брать.

— О! Спасибо. – Мне не хотелось сейчас открывать и смотреть, сколько там, хотя я была уверена, что он наверняка успел полюбопытствовать.

— Бабушка знает?

— Н-нет.

— Пусть и не знает.

Он потоптался на месте:

— М-м-мам… Я э-т-то, про М-москву серьёзно.

— Хм… – Что я могла ответить?

— М-м-мам… – Он не отставал.

— Дань, ты хочешь, чтобы мы решили прямо сейчас? – Я посмотрела на него с тревогой.

— Да.

— Умеешь ты настоять на своём, – я улыбнулась, – но скажу прямо – сейчас мы ничего решать не будем. Сначала нужно…

— Д-да, я п-п-онял.

Мы оба знали, что нужно сначала.

Дзынькнул дверной звонок – это Галина Ильинична пришла из магазина. И я быстро сунула шкатулку Даньке, чтобы забрать её позже.

— Ну что? – с порога спросила она.

— Всё в порядке, дело закроют. Нужно теперь всё делать для… – Мне никак не давалось это слово. И в разговоре с Данилой и сейчас.

— Для похорон, – спокойно сказала свекровь.