Книга Помоги мне умереть, страница 155 – Наталия Лирон

Я сидела в раздумьях… Беларусь, Минск… Я даже когда-то там была, правда, очень давно, мне было лет десять, и мы с классом ездили на экскурсию в Брестскую крепость и Хатынь.

«Он уедет туда, – внезапно поняла я, – уедет». Я чувствовала, понимала, что он ухватится за эту возможность как за спасательный круг и сбежит. Близкая безопасная страна, не край географии и тем более, если там есть хоть какая-то поддержка. И он не вернётся. Незачем и некуда будет.

Останемся мы вдвоём с Егоркой.

Сердце сжалось в тёмный клочок тумана.

«Конечно! – внезапное знание легло внутрь теплом и светом. – Ну конечно же, господи!»

Я взяла телефон и нажала кнопку вызова:

— Привет. Это я. Давай встретимся. Как можно скорее, где угодно, хоть в том же детском саду.

Встретились мы через два часа, и первое, что я ей сказала:

— Я возьму его.

— Что? – не поняла она, отступив на шаг.

— Я возьму ребёнка. – Впервые за долгое время я улыбалась до ушей.

— Погоди… – опешила Света.

А я не могла сдержать радость.

Димки больше нет, Данька уедет, я знала, чувствовала это пустым сердцем. И этот ещё никому не нужный детёныш у неё в животе… Этот случайный малыш – мой сын.

Это было даже не решение, а… знание. Понимание, что так нужно, так до́лжно и правильно. Что это единственный путь. И я как-нибудь справлюсь, попрошу Галину Ильиничну помочь, а если не согласится, то найму няню, придумаю что-нибудь, деньги есть, как-нибудь устроится.

— Свет, я принимаю твоё предложение, если оно всё ещё в силе, я хочу этого младенца. Хочу всей душой.

Видя, как я радуюсь, она тоже улыбнулась:

— Правда?

— Да! – Я сделала к ней шаг. – Правда! Можно? – Я с жадностью смотрела на её руку, лежащую на животе.

— Можно. – Она кивнула, убрала свою ладонь, и вместо неё легла моя.

Тепло. Даже через ткань свитера – тепло. Кругло. Жизнь. Радость.

Детёныш внутри молчал, прислушиваясь к чему-то новому. И я пыталась вчувствоваться в это новое тоже.

Я посмотрела на неё:

— Он же шевелится? Всё нормально?

— Да, – Света кивнула, – ещё как шевелится, просто сейчас спит, наверное. И всё нормально, делали УЗИ – здоровая беременность, здоровый плод. Марин… ты уверена?

— Абсолютно! – Внутри копошились сомнения, шепчущие: «Да ты с ума сошла, какой младенец, в самом деле!» но мне было всё равно, я знала, что это правильное решение. Единственно возможное.

— И ты подпишешь все документы? Я имею в виду настоящее усыновление, не опекунство.

Я и не знала, что бывает какая-то разница.

— Подпишу. А ты не передумаешь? – Я вдруг засомневалась.

— Нет, – она отрицательно помотала головой, – если я хочу для ребёнка чего-то хорошего, то это лучшее, что может с ним случиться. Если ты серьёзно, то мы можем оформить всё до рождения. И за дополнительные гарантии ты получишь дополнительную сумму, – она отступила на шаг, – может, присядем?

Домой я шла пьяной. Пино достало меня, но это было опьянение хорошее. Я и не заметила, вся чернота вытряхнулась из меня вместе со слезами, стекла по креслу в тёплый бабушкин паркет и замуровалась там навсегда.

Вспомнилось вдруг, как я привела Димку сюда, к бабуле в квартиру – знакомиться. И как она была рада нам, юным влюблённым стесняющимся дуракам. И был тот же паркет, и те же часы, покряхтывая, отмеряли четверти и половины, а в шкафу, из которого я недавно доставала свадебный костюм для того, чтобы обрядить мужа в гроб, пахло нафталином и лимонными корками.