Книга Помоги мне умереть, страница 46 – Наталия Лирон

Он невольно сделал шаг в сторону и таким образом заблокировал для неё выход.

Она молчала.

Официант принёс счёт и карточку, Семён всучил парню пару купюр.

— Марина… – одной рукой он подхватил пиджак, а второй бережно взял её за локоть, – не сбегайте так, что случилось за эти несколько минут?

Она продолжала молчать.

— Давайте выйдем.

На улице было прохладно. Петербург серой сырой стеной прислонился к их спинам. Они проходили мимо величественного Казанского, и Марина мельком отметила, что Семён выше неё совсем ненамного, примерно на полголовы.

— Так всё-таки что случилось? – Сейчас он говорил спокойнее.

— Наверное, ничего такого, – слова давались ей с трудом, – просто вы так добры, так… а-а, чёрт… – она остановилась, – Семён, мне сложно ходить вокруг да около, и, может быть, я сейчас скажу несусветную глупость, но мне кажется, что вы флиртуете, что я вам нравлюсь. – Она чуть обернулась к нему и выпалила это на одном дыхании.

Он тоже остановился, посмотрел на неё открыто.

— Да, Марина, это так, вы мне нравитесь. Разве это плохо?

Его карие глаза улыбались, но говорил он серьёзно.

Ей была непривычна такая прямота.

— Я знаю, что вы женаты, – она склонила голову, дескать, что ты на это скажешь, – и, кажется, у вас есть ребёнок.

— Трое, – со смешком ответил он, – трое, Марин, и все девчонки.

— Ох… – невольно вырвалось у неё.

— Одна краше другой, – он усмехнулся, развернулся по ходу движения, сделал пару шагов, – пойдёмте. И более того, Марина, я уже дед, у меня есть две очаровательные внучки. Младшенькой вот год исполнился. А старшей пять, и зовут её Марина, как и вас.

— Что?! – удивилась она.

Он говорил это так легко и весело, что и её драматичность дала трещину.

— Я же сказал вам когда-то, что в моей биографии много интересного, помните? – Он посмотрел на хмурое небо. – Кажется, дождь собирается. Может, всё-таки зайдём куда-нибудь? Или знаете что, можем устроить урок вождения прямо сейчас.

Они оказались на перекрёстке, Семён повертел головой.

— Так, машину я оставил на Лиговском, давайте перейдём дорогу и немного вернёмся.

Всё так мгновенно изменилось – пару минут назад она готова была бежать от него без оглядки, а сейчас…

— Нет, Семён, что вы, – она была сбита с толку его весельем, простой откровенностью и лёгкой напористостью, – не собираетесь же вы посадить меня за руль вашей…

— Именно это я и собираюсь сделать, если вы, конечно, не будете возражать. Погодите, Марин, глаза у вас совсем огромные, – он засмеялся, глядя на неё, и взял под локоть, чтобы они перешли дорогу, – ну что вы, во-первых, разумеется, я не стану вас принуждать, а во-вторых, мы поездим где-нибудь, где будет безопасно. С чего-то же нужно начинать, верно?

Она колебалась.

— Послушайте, я, конечно, чокнутый, но не совсем безумец, и я не дам вам ни самой убиться, ни меня покалечить. Я же всё-таки дед двух внучек! Ну, что скажете?

— А давайте! – Она вдруг заразилась его весёлостью, и это было странно.

Ещё пару минут назад ей хотелось сбежать, а сейчас… он с такой лёгкостью всё признал и со всем согласился. И… трое дочерей, внучки, надо же!

Небо будто бы посветлело. И стало теплее. И она смутно подумала, что так весело ей не было уже давным-давно, наверное, со школы, когда они с приятелями на каникулах в пионерлагере лазили в сад какой-то дачи и объедались там чужой смородиной с кустов.