Книга Помоги мне умереть, страница 62 – Наталия Лирон

— Угу.

— Так что хватит себя казнить, – она потрепала его по волосам, – всё будет хорошо. У вас с ней-то как?

— Так себе, – признался он, – она боится очень. Да и мама её меня ненавидит.

— Ну что тебе сказать – то, что она боится, вполне понятно, а мама её… да бог с ней. Вам обоим нужно это пережить. Просто пережить и идти дальше – вместе или порознь, это уж как получится. Такие ситуации показывают, кто есть кто на самом деле. Потому что, когда всё хорошо, вместе быть легко. Трудно – когда плохо.

— Я хочу вместе, – насупился Даня, – и в сборную попасть хочу. Покажи мне письмо этого дядьки.

— Главное, чтобы не ты один этого хотел, – Марина встала, – это про Веронику. А письмо я тебе перешлю. Там неплохие условия, но, Данил, всё будем решать после Овербаха, как и договаривались.

Даня нахмурился:

— Я помню.

— Вот и молодец. У меня, конечно, работы полно, но что-то не до неё. Давай, зови брата, закажем что-нибудь и кинцо прикольное вместе посмотрим. И, Даня, что бы ни случилось, я всегда буду за тебя. Помни об этом и не скрывай больше ничего, ладно?

— Ладно, – он неуклюже её обнял, – спасибо, мам.

— Да не за что. Пицца или суши?

— Ща у Егора спрошу. Мне пиццу. – Он вышел.

Она старалась не думать, но мысли всё равно крутились мутным водоворотом. Она объедалась любимыми суши, хохотала с мальчишками, глядя дурацкую подростковую комедию, откупорила давно стоящую бутылку «Пино» и… старалась не думать.

Парни радовались, что мама проводит с ними время и такая весёлая, но они не знали цену этого веселья.

Внутри была скалистая пустота. Как в пещере – темно и сыро. Она бежала от тревожной неизвестности, за которой ей мерещилось что-то большое, тёмное. И не знала, что делать, – говорить Диме или не говорить? И что говорить. И как? И о чём? Предъявить ему фотки и посмотреть на его лицо? Может, он поехал на другой машине? Он же не сказал, на какой именно. Поменялся с кем-то из приятелей или коллег, чтобы свою не гонять. Ну мало ли… Книгу обещал привезти. Если он не в Москве, то откуда её возьмёт?

Казалось, что вместо привычной тверди под ногами зыбкое болотце. Липкое и топкое.

«Привет». Она написала Семёну посреди фильма и потом то и дело поглядывала на экран, ожидая, что придёт сообщение от него. Но его не было.

«Вечер пятницы…» Марина вспомнила, что у него есть семья, с которой он, по всей видимости, и проводит свободное время. Ей стало грустно и тошно.

Фильм досмотрели, пиццу и суши доели. Сыновья включили себе боевик, а она отправилась работать – сроки по одной японской компании начинали поджимать. На самом деле ей хотелось не работать, а улечься калачиком в любимое старое кресло, укрыться пледом, открыть Касудзо и читать-читать-читать.

«Не буду ничего Димке говорить. Посмотрим, на какой машине он вернётся».

Поздно, около одиннадцати, пришло от Семёна: «Привет».

«Пишет, наверное, где-нибудь в ванной, пока умывается, чтобы лечь со своей женой в постель».

Она ничего не ответила.

На следующий день, ближе к вечеру, Марина позвонила Диме и спросила, как далеко он от дома.

— Хочу успеть сделать твою любимую «Мимозу», – был её аргумент.

— Солнышко ты моё ясное, – муж расчувствовался, – я голодный, как медведь из берлоги, буду часа через два, если не встряну в городе.