Книга Судьба играет в куклы, страница 32 – Наталия Лирон

Как только я сошла на своей остановке – через дорогу увидела Артема. Он стоял с запакованным в слои бумаги цветком. Наверное, собрался ехать к институту, меня встречать.

— Тема! – крикнула я через улицу. – Артем!

Он поискал глазами, кто же его окликает, нашел и жестами показал, что сейчас перейдет.

— Да-а-а… красавчик! – сказала я, когда он подошел ближе – нос распух, вокруг глаз были синюшные кольца.

— Шрамы украшают мужчин! – парировал он.

— Очень! – мне стало и жалко его, и смешно. – Ты куда опять намылился? Вчера тебе мало было? Сегодня добавки захотелось?

— Это тебе, – Артем протянул кулек, – запакована, чтобы не замерзла.

Я автоматически приняла цветок:

— Роза?

— Угу, – он кивнул и тоже замолчал.

— Ты что хотел? – тишина между нами наливалась тяжестью.

Я смотрела на него и не могла поверить, что когда-то была влюблена в этого парня. И что я в нем нашла? Если не смотреть на следы драки – невысокий, коренастый, невнятное, будто смытое лицо – белесые ресницы и серые глаза – ничего особенного. Правда, ямочки на щеках, когда улыбается. И веселый. Был веселый, а сейчас совсем нет. Весь какой-то… пальто, брюки – все серое. Мне казалось, что он сливается с пасмурным зимним небом.

— Я, Ксень, попрощаться пришел, – наконец сказал он, кашлянув, – и вчера с этим приходил, да помешали.

— Попрощаться? – я не поняла.

— Ага. Я это… – он снова кашлянул и глянул исподлобья, – уезжаю в Ханты-Мансийск.

— Куда?! – я опешила. – Как? Ты же в политехе учишься…

— Я отчислился, – Артем переступил с ноги на ногу, – не мое это все – инженерия. Хотел на следующий год идти на истфак, как и собирался с самого начала, думал в армию податься, да по медкомиссии меня не взяли, я уж вот и подстригся.

Он снял кроличью ушанку, и вместо мягких светлых кудрей я увидела почти налысо стриженный кочан. Вкупе с синяками он выглядел как уголовник.

— А, значит в Мансийск… или как его… по медкомиссии взяли? – съехидничала я.

— Да, – просто ответил он.

— Господи, – я посмотрела сверху вниз, – ну дураа-ак! Мог бы дотерпеть до конца года, а потом уже отчисляться и идти на свой любимый истфак. Зачем в Ханты…

— Мансийск, – подхватил Тема, – на нефтедобычу.

— Нефте-добы-чу, – тупо повторила я, – за-чем?

— Гм… – он спрятал глаза, – как и все, денег заработать, ты ж знаешь нашу историю.

Я знала. Они жили вдвоем с матерью в крохотной однушке. Мама, кажется, нянечкой в детсаду работала.

Помолчали.

Он всегда был… Не от мира сего, что ли, влюбленный в историю, в Средние века, у него все рыцари были на уме, тамплиеры какие-то. Время от времени он просиживал у бабули в архиве, копаясь в старых рукописях. И иногда мне казалось, что он и сам из того времени – современность его мало интересовала. В политех он поступил только потому, что его уговорила наша математичка. Матери его, деревенской женщине, кажется, вообще было все равно, пойдет сын учиться дальше или нет. Она скорее была против института, чем за.

А между нами так ничего серьезного и не было, так, целовались пару раз, в кино ходили и по кафешкам, я всегда его считала невыросшим, маленьким, а тут… «отчислился» и «Ханты-Мансийск».

— Обалдеть! Тем, ты серьезно?

Серый январский день размазывался вокруг, все будто бы ветшало. Мелкая дождевая взвесь кружилась в воздухе. И не дождь, а так, просто мокрый воздух.