Книга Судьба играет в куклы, страница 48 – Наталия Лирон

Я положила сердце на стол.

— Ксюх, – тон ее голоса изменился, – может быть, это… у тебя кто-то есть, – она подняла палец вверх, – ну… там?

— Там это где? – не поняла я.

— Наверху… – Верка отвела глаза, – может, за тебя кто-нибудь словечко замолвил? Чудес ведь не бывает, подруга. Отец твой? Может, он работает, гм… в органах? Или какой-нибудь секретный разведчик? – она сказала тихим-тихим шепотом.

— Да брось, – эта мысль показалась мне совершенно нелепой, – он простой инженер. Умный, классный, но просто инженер, и все.

— Ну, как знаешь, – она пожала плечами и с отвращением уставилась на сердце, лежащее на столе.

Когда я ехала домой, стоя на той же задней площадке, что и утром, я вспомнила Веркины слова, и в душу закрались сомнения – а если и правда мой отец… Кто? Ну кто? Я не знаю – правда разведчик? Мне и подумать об этом было страшно. Но… факты… Витек перевелся из института, Галенчик этот плешивый со своей историей КПСС и медовой улыбкой. И Игорь…

— Ба, – я стояла в ее комнате и смотрела на большой тяжелый будильник, – как ты можешь спать? Он же так громко тикает!

Здесь на подоконнике сиренево цвели фиалки, крышка швейной машинки была покрыта белой накидкой, вязанной крючком, а на маленьком столике возле кровати стоял оглушительно тикающий старый будильник с облупившейся синей краской по бокам.

— А, – улыбнулась она, – я уже привыкла и мне не мешает.

Я села в кресло напротив и подвинула старый пуфик:

— Слушай, у меня в институте какие-то странности, – я покачала головой, – представляешь, тот Витек Коломиец перевелся в Витебск и все вежливые такие со мной. В общем… – я мялась, не зная, как спросить, поэтому спросила напрямую: – Слушай, а отец, он… точно инженер, ты не знаешь?

Бабушка посмотрела на меня пристально:

— Конечно, инженер, а кто еще?

Я смутилась – глупый получался разговор:

— Ну, не знаю, может, он в органах работает, потому что… странно это все.

— Гм… не думаю, во всяком случае, я точно не знаю об этом ни-че-го, – бабушка поднялась с дивана, – да и знаешь, иногда бывают просто совпадения. И еще всякому терпению рано или поздно приходит конец. Вот и Коломиец ваш, похоже, исчерпал терпение декана. Или ректора. Безнаказанность не бывает бесконечной. Кем бы там его отец ни работал!

— Наверное, – казалось, что бабуля права, – ладно, бог с ним, с Витьком, – я стояла, не зная, усесться мне в кресло или мы пойдем на кухню, – расскажи мне лучше, что было дальше.

— Дальше?

— Ну, с Анджеем, – я впервые назвала того солдата по имени.

— Тогда пошли чай пить, – она уже стояла в дверях.

Анна 1941

Дед Мирон вернулся через три дня, как и обещал, и я ему все начистоту и рассказала.

«Молодец, Нютка, – похвалил он меня, – гнилой Тишка человек, скользкий, да и дурак. Если еще лезть будет – стреляй без сожаления».

Но Тихон больше у нас не объявлялся.

Вернулась я домой, а дня через три, в утреннюю дойку (темно еще было), дед Мирон заглянул в хлев. Теперь по утрам корову доила я, мама – днем, а ввечеру Варька под моим присмотром.

«Собирайся, Анюшка, опять меня подменишь дня на три, а то и четыре, – он посмотрел на меня ласково, – смотри-ка, что я Яське принес, – и достал из-за пазухи маленького зайчонка, – потерялся, бедолага, или мамка его бросила, а я сестричке твоей обещал».