Книга Судьба играет в куклы, страница 5 – Наталия Лирон

— А и ладно тогда, – она махнула рукой, пошла на кухню и спросила, обернувшись: – Чай будешь?

— Ага, – я уже мыла руки в ванной.

— Да, и опять Артем заходил.

Я слышала, как зажегся газ и громыхнул о чугунную решетку плиты тяжелый чайник, и зашла на кухню:

— И чего ему опять надо было?

Забавно, но наша кухня была едва ли не точной копией дедовой, может, потому что у нас планировки квартир были зеркальные? И сами квартиры находились в паре остановок на троллейбусе друг от друга. Летом я часто пешком ходила. У нас стоял такой же небольшой стол, придвинутый вплотную к подоконнику, деревянные стулья, на дедовой кухне шкафчики были модного салатового цвета, а у нас простые, белые. У них были подвесные шкафчики, а у нас старинный бабушкин белый буфет.

Бабуля посмотрела на меня укоризненно.

— Нормальный парень, что ты так? – это она про заходившего Артема.

Возведя глаза к потолку, я вздохнула:

— Я же ему русским языком сказала, что между нами все кончено. Что еще нужно-то?

— Вот, тебе принес, – она указала на вазу, в которой красовалась одна кремовая роза, – зимой, между прочим, это не дешево!

— Опять! – я злилась.

Мой бывший одноклассник, с которым у нас был смешной школьный и, слава богу, короткий роман, донимал меня невероятно.

— А ты не руби с плеча, – наставительно сказала бабушка, – заботливый, хороший, не дурак, еще и симпатичный, что тебе не нравится?

— А тебе что не нравилось? – в тон спросила я. – Дед ведь тоже был хороший, заботливый, тоже симпатичный и не дурак. – И замолчала, поняв, что переборщила.

Бабушка сидела, уставившись на цветок, будь он неладен.

— Ба… – мне стало неловко за свою вспышку, – …извини, я ерунду сморозила.

— Это точно, – видно было, что она сердится.

— Извини, – я жалела, что нагрубила, – это просто нервы, знаешь, сессия, анатомия дурацкая. Я уже так устала, а еще только первый курс.

Она смягчилась:

— Ладно, давай пей чай и ложись отдыхать, дальше будет легче – втянешься. Когда у тебя экзамен? Послезавтра?

— Угу.

Она поставила на стол чашки, открыла дверцу буфета:

— Похрустим? – и достала пакет с баранками.

Я прыснула смехом.

— Что такое? – не поняла бабушка.

— Нет, правда, умора просто, – я продолжала смеяться, – вы с дедом говорите одними и теми же словами, прям точь-в-точь.

Она молча достала к баранкам печенье, сливовое варенье, наши любимые леденцы монпансье и кивнула на чайник:

— Наливай. И молоко достань, пожалуйста.

Бабушка любила подбеливать чай, а я пила с лимоном, если был.

Перестав смеяться, я разлила по чашкам ароматный напиток.

— Слушай, ба, а ты письмо-то забрала? – я вспомнила про почту. – Ну, заказное, тебе же квитанция приходила.

— А, – она отвела глаза и махнула рукой, – перепутали все на почте, оказалось, это не мне, а кому-то другому, с индексами намудрили, так что нет никакого письма.

— Да? – я удивилась. – Странно…

Я точно помнила, что квитанция была выписана на Смолич А. Ф., и адрес наш.

— Мало ли, – она открыла жестяную банку с конфетками и протянула мне, – у них там людей не хватает, а работы много. На, бери.

Я машинально сунула леденцы за щеку – вкусно!

За столом наступила уютная тишина – мы обе смотрели в окно, за которым плясала зима, и каждая думала о своем.

— Ба, – наконец решилась я, – можно у тебя спросить?