Онлайн книга «Судьба играет в куклы»
|
Вокруг шумел, перестукивался, переговаривался лес то стрекотом сверчков, то гудением пчел – теплый, хвойный, родной. Землица моя. Наша. Свидимся ли еще? Дед Мирон крестил меня дрожащими пальцами, держа при себе слезы: «Упаси тебя Господь, Анна, сохрани и помилуй. Возвращайся, слышь? Наказ тебе от меня». «Да, слышу, – твердо сказала я, – вернусь!» Он притиснул меня к себе, обнял крепко. Запах его – знакомый с самого малолетства – хвои, зверья, трав да свежестираной косоворотки. Запомню, запомню, запомню… «С богом», – шепнул он, отстраняясь. Мне хотелось быть храброй, ну или хотя бы казаться. Я махнула ему рукой, зашагав по-мужицки вразвалочку за командиром, который увидел, что я отошла от деда, и тоже тронулся в путь: — Бывай, Мирон, скоро свидимся. — Бывай, – эхом откликнулся дед. И уже углубляясь в лес, я обернулась – он все так же стоял посеред двора, глядя в нашу сторону. Рядом с ним сидел Жулик, тоскливо подскуливая. А через полгода я познакомилась с Васей. Встретились мы с ним в 1-й стрелковой роте 1-го стрелкового батальона 730-го стрелкового полка. Это была 204-я стрелковая дивизия. Вот так длинно звучит. Он был ротным. То есть командовал ротой. Знаешь, тогда он был почти… правда, почти такой же, как сейчас. Малость худее только. Весельчак и балагур. За солдат своих горой стоял. Вот меня с подружкой к нему и прикомандировали. — Зенитчиком? – Ксюшка глядит во все глаза и спрашивает шепотом. — Хм… не совсем, – я перевожу тему, – поначалу мы друг другу совсем не приглянулись. Он был разочарован тем, что к нему женщин направили. Нас-то на самом деле на фронте не очень жаловали. Считалось, что возни с нами, хлопотно… Да и мужикам-солдатам соблазн лишний. Были отдельные женские подразделения – это другое дело, а когда все вместе… Хотя и врачи у нас, и санитарки, и поварихи – тоже, конечно, были бабы. Вот он носом-то поначалу и крутил, да после первого боя угомонился. Открыла шкатулку, достала награды, выкладываю на стол: — Вот смотри – орден Славы, орден Отечественной войны, медаль «За отвагу» и вот медаль «За боевые заслуги». — Ты мне говорила, что эти награды тебе за участие в партизанском движении дали, – Ксюшка глядит на железки мои красивые. Когда-то маленькой девочкой она их в ручках перебирала. Все знали, что была я на фронте, но толком что, как да кем – только дед Мирон. — Да нет, милая, такие награды за партизанское движение не получают, это меня из зенитчиц через месяц перевели. В женскую снайперскую школу. — Ку-да?! – она даже отодвинулась вместе со стулом и глядит на меня, открыв рот. — Знаешь, помню, стою я на плацу, вместе с другими девушками, будущими зенитчицами, командир мимо туда-сюда прохаживается, Кулич была его фамилия. Остановился напротив меня, взглядом подозрительным смерил с головы до пят и говорит: «Сержант Бондарь, следуйте за мной». Я иду, а у самой руки трясутся, нет, не от страха – натаскалась снарядов, и с непривычки дрожат. Пришли мы в расположение, приоткрыл он узкую дверцу в блиндаж, пропустил меня. А командир у нас был загляденье – высокий, статный, усатый, половина девчонок о нем по ночам вздыхали. Сел за стол, я перед ним – навытяжку, а он карандашиком по деревянной столешнице постукивает, бумажки перелистывает. |