Книга Мрачные жнецы вечного департамента, страница 7 – Эдди Кан

Совсем неподалеку от него негромко пела женщина. Холодный бриз с моря приносил обрывки слов песни «Кангансулле»^[5], от которой у Сонмина всегда леденела кровь в жилах. Голос женщины то поднимался, то понижался, звучание было утробным и гипнотизирующим. Без музыкальных инструментов певица создала дикий ритм, которому отзывалось сердце. Звук нарастал, как волна, готовая накрыть с головой.

Дурное предчувствие свернулось узлом в груди. Сонмин сглотнул ком в горле и напряг зрение, примечая невдалеке гряду валунов, за которой что-то двигалось. Сквозь прореху между камней мелькнула юбка, выдавая певицу. Но кто она, эта единственная женщина на бескрайнем пляже?

Сонмин в тысячный раз окинул взглядом бесконечный берег, надеясь обнаружить хоть какие-то изменения, но пейзаж словно законсервировался в своем исходном виде: ни шума жизни, ни одной птицы в небе, о людях здесь как будто бы и не слышали. Все это место выглядело сюрреалистичным, как и сам Сонмин посреди бесцветного пляжа. Чон не знал точно, правильно ли будет пойти навстречу женщине. Если не она, то кто мог объяснить, что происходит?

Утопая в песке, Сонмин подошел к гряде валунов и миновал самый крупный из них, сразу выходя в поле зрения женщины. Незнакомка в традиционном ханбоке^[6] выглядела не менее странно, чем все происходящее.

— Пришел, наконец, – оборвав песню, проговорила она и не глядя поманила Сонмина рукой. По-свойски, так, словно знала его всю жизнь. – Подойди. – Чон опешил, однако любопытство взяло над ним верх, и он подчинился.

Сонмин не спеша приблизился к женщине. Она стояла спиной к валунам, перед ней высился мольберт с холстом, который она покрывала динамичными линиями и пятнами. В некоторых местах тушь потекла, делая работу немного безобразной. Сразу за мольбертом стелилась бескрайняя водная гладь.

— Какой-то ты сегодня неразговорчивый. – Замахнувшись, женщина посадила на холст очередную кляксу и довольно покачала головой. На ее замечание Сонмин ответил молчанием, с подозрением изучая лицо женщины. Настолько опешив, он даже забыл поклониться.

На вид было трудно определить возраст аджуммы^[7]. Женщина выглядела опрятно, в отличие от своего рисунка, у нее был легкий макияж, морщинистая, но сияющая кожа и причесанные седые волосы, которые она стянула в тугую прическу.

— Я ведь тебе говорила, чтоб не смотрел на меня так, это невежливо! – рявкнула она и замахнулась на Сонмина испачканной кистью, однако быстро отдернула руку и посадила на холст очередной лихой штрих. Довольная собой, аджумма широко улыбнулась и кивнула на холст. – Нравится?

— Нет, – честно ответил Сонмин хриплым голосом.

— Наглец, – недовольно протянула незнакомка и махнула кистью, обдав Сонмина черными каплями. – Лучше бы молчал!

— Простите, госпожа. – Сонмин поклонился женщине, извиняясь и одновременно выражая уважение. – Но… – он пристально посмотрел ей в лицо, – разве мы с вами виделись прежде? Я не знаю вашего имени. Где мы находимся? – Опустив взгляд на свои босые ступни, он шумно вздохнул и прикрыл глаза, зарываясь пальцами в рыхлый песок. – Почему я в таком виде?

Тем временем женщина прекратила работу над своим творением. Небрежно бросив кисть на песок, аджумма подошла к мольберту, сняла с него холст и с таким же непробиваемым спокойствием подошла к кромке воды. Сонмин открыл было рот, но аджумма бросила работу в море и счастливо улыбнулась ей вслед, когда ту понесло прочь течение.