Книга Бутоны зла. 31 история для мрачных вечеров, страница 45 – Мария Токарева, Елена Михалёва, Саша Гран, и др.

Когда все уехали, Кержак осторожно спустился, заглянул в разгромленную, опечатанную квартиру, увидел кучу обломков мебели и закрученный узелком холодильник… и побежал, не разбирая дороги. Ноги подкашивались, в груди кололо, но страх гнал его вперед.

Он ворвался в квартиру, которую снимал, пока выслеживал Леру. Захлопнул дверь, навалился на нее всем телом, будто мог удержать то, что шло за ним. Затем в панике принялся тащить к входу все, что попадалось под руку: шкаф, тумбочку, оставшееся от прежних хозяев расстроенное пианино.

— Не войдет… Не войдет… – шептал он, чувствуя, как пальцы дрожат не только от усталости, но и от нарастающего холода.

Целую неделю Кержак отсиживался в своем укрытии, отключив мобилу и подъедая консервы и крупы, которыми успел затариться на случай, если придется затаиться. Отчаянно хотелось курить, да и голод изматывал, но он боялся высунуть носа из своей «раковины», хотя в глубине души понимал, что от силы, которая шла за ним по пятам, баррикада из подручных средств не спасет.

Он сидел на кухне и пил крепкий чай с сахаром (последнее, что у него осталось из припасов), когда увидел, что на поверхности чашки вместо пара образовалась ледяная корка, а окна покрылись причудливыми морозными узорами – тонкими, как паутина, переплетающимися в странные символы. Потом дыхание стало видимым – густым паром, клубящимся перед лицом. И наконец, он услышал – тихий, едва уловимый скрип, будто кто-то осторожно проводит ногтем по льду.

Кержак медленно обернулся. В комнате стоял Ледяной наг. Белоснежные арабские одежды казались сотканными из снега горных вершин. Длинный хвост, на который он опирался, змеился по комнате, свиваясь в кольца. Баррикада из подручных средств возвышалась на месте. Обладавшему магией искателю кинжала не составило труда ее преодолеть.

— Ты думал, убежишь? – Голос нага звучал так, будто тысячи крошечных льдинок звенели в унисон.

Кержак попятился в комнату, споткнулся о край кровати, упал. Ладонь судорожно потянулась к старому револьверу в тумбочке, но пальцы не слушались – они белели, коченели, кожа на них трескалась, как пересохшая глина.

Ледяной наг скользнул вперед. В руке у него сверкал не обсидиановый нож, а сияющий меч, сотканный изо льда. Лезвие клубилось морозной потусторонней голубизной.

— Глупый смертный! – выцедил наг. – Тебе следовало послушать предостережение старой царицы и не впутываться в эту историю. Твои подельники получили по заслугам. Теперь дошла очередь и до тебя.

— Я только хотел забрать то, что мне причиталось! – попытался возразить Кержак.

— Кинжал никогда тебе не принадлежал, – припечатал Ледяной наг. – Это мое сокровище, с помощью которого я когда-то спас свой народ. И я его верну, чего бы мне это ни стоило. А ты умрешь!

Кержак хотел закричать, но вместо звука изо рта вырвалось облако пара. Последнее, что он увидел, – клинок, плавно описывающий дугу в воздухе. И затем – тьму. Но не обычную, не теплую, уютную темноту, в которой можно затеряться. А вечную зиму. Бесконечный холод, в котором нет ни звуков, ни времени, ни даже страха – лишь лед.

Наутро в квартире нашли только иней на стенах да странную ледяную статую – фигуру человека, скрюченного в последней попытке защититься.