Книга Вне конкурса, страница 16 – Софья Ларская

— Василиса, — он вздохнул, перекладывая заявление Корсакова с края на край стола. — Мы получили это письмо сегодня утром. Оно... беспрецедентно для первого курса. Студент с такой фамилией фактически признается в хранении запрещенных веществ и оказании психологического давления на сокурсницу. Вы понимаете серьезность момента? Мы только начали семестр, а у нас уже скандал, который может дойти до ректората.

— Я понимаю, что это правда, — голос Василисы прозвучал твердо, хотя внутри всё сжималось в ледяной ком. Она сцепила пальцы в замок под столом, чтобы не выдать дрожи. — Пакет принадлежал Денису. Я оказалась в той лаборантской случайно, он преградил мне путь.

— И всё же, видео... — он замялся, подбирая слова. — Оно разошлось по всем студенческим пабликам. Репутация юрфака строится десятилетиями, а разрушается за пятнадцать секунд зернистой съемки. Даже если Корсаков берет вину на себя, ваш образ «идеальной первокурсницы»... он сильно пошатнулся. В МГУ ценят не только баллы ЕГЭ, но и моральный облик. Кристина Соколовская и её адвокаты настаивают на том, что вы спровоцировали этот инцидент.

— Мой облик — это мои знания и работа в студсовете, — отрезала она, чувствуя, как внутри закипает праведный гнев. — Если у факультета нет прямых доказательст, что это мои запрещенные вещества, вы не имеете права лишать меня стипендии или отчислять. Это будет прямым нарушением устава университета.

Замдекана поморщился. Ему явно не нравилось, что девчонка-бюджетница начинает цитировать правила. — Идите, Лаврова. Решение по вам будет принято после дисциплинарной комиссии. Но советую вам держаться от Корсакова на расстоянии пушечного выстрела. Он — токсичный элемент.

Она вышла в коридор, чувствуя, как мелко дрожат колени. Мир первого курса, который казался ей дорогой в светлое будущее, внезапно превратился в минное поле. У окна, прислонившись к мраморному подоконнику, её уже ждала Кристина. Она выглядела безупречно в своем кашемировом кейпе, лениво рассматривая свежий маникюр.

— Ну что, выплыла, отличница? — Кристина подняла голову, и в её глазах вспыхнул холодный, торжествующий огонь. — Денис всегда был склонен к драматичным жестам. В Лондоне он тоже пытался играть в героя, когда его друга поймали на уличных гонках. Думаешь, его бумажка тебя спасет?

— Денис сделал то, что должен был сделать человек, у которого осталась хотя бы капля совести, Кристина. Тебе это понятие незнакомо, так что не пытайся его анализировать.

— Совесть — это роскошь для бедных, Лаврова, — Кристина коротко рассмеялась, и этот звук полоснул Василису по нервам. — А теперь слушай внимательно. Твоя стипендия, скорее всего, останется при тебе. Замдекана не дурак, ему не нужен судебный иск от «невинно пострадавшей». Но вот твой драгоценный Корсаков... Его отец сегодня вечером забирает его из Сити. Лично. Счета заблокированы, все ключи отобраны. Дениса переводят на вечернее отделение с условием «трудовой терапии» в одной из дочерних компаний отца в Подмосковье. Проще говоря — его ссылают в бетонные цеха на окраине области.

Василиса замерла. Она знала, что Корсаков-старший — человек жесткий, но такая расправа за один «неправильный» поступок казалась чрезмерной. Это была не просто ссылка, это было публичное унижение.