Онлайн книга «Московский вальс»
|
И, снова покачав головой, отвернулась к окну. Да глупости все это. Красивая, некрасивая. Яркая, неяркая. Была бы здорова их кроха, а все остальное – полнейшая ерунда. И куда ее понесло? Старость, наверное, а точнее – климакс. * * * Ни в какую командировку Матей не уехал. Соврал. Соврал, потому что боялся встречи с Алоной и новым членом семьи, родившейся дочкой. Его дочкой, как он обещал. Ему казалось, что ему все равно, КТО производитель этого ребенка. Пока ребенок, невидимый и незнакомый, был в утробе матери – его любимой женщины, так и было. А когда подошло время, Матей испугался и сбежал накануне родов. Подлость, трусость? Безусловно! Он повторял как мантру: — Мне нужно время. Сколько времени тебе нужно, храбрый Матек? Полгода, год, пять? Он не знал. Знал одно: ему страшно войти в палату к жене и взять на руки этого ребенка. Вдруг он похож на отца… Он снял номер в гостевом доме, в дальней деревушке у подножия Карпат. Расстояние от деревушки до дома было не таким уж большим, но расстояние между ним и Алоной сейчас было огромным. А если ребенок похож на отца и Алона, увидев это, вспомнит его и… Что «и»? Уедет в Москву? Прогонит – или разлюбит, будет просто терпеть? «Разлюбит. Ну, рассмешил». Матей криво усмехнулся. Разве она говорила, что любит его? Или обещала полюбить? Не было этого. А было одно: отчаяние, стыд и унижение брошенной беременной женщины. И еще непонимание, как дальше жить. На что, где? Отец ребенка в тюрьме, она оканчивает институт, из общежития ее попросят, а денег нет. Родителям сказать правду невозможно, это их просто убьет. Вот она и согласилась, понимая, что в Москве ей не выжить. Деньги на съем квартиры, деньги на ребенка, на еду… Надо было возвращаться домой – там семья, квартира, родители. Ужасное положение, можно сказать, кошмарное, лютому врагу не пожелаешь. И тут подвернулся он, очень удобный жених. Жених, готовый на все, лишь бы она была рядом. Взять с чужим ребенком, смириться с ее нелюбовью, только бы они были вместе, только бы с ним, только бы, только бы… «На что ты, Матей, подписался? Сам не понял. А сейчас, когда она родила, дошло, значит? И что дальше, что будешь делать? Скрываться в горах? А ты трус, Матей. Хорошо замаскированный трус. И обычная сволочь. Корчил из себя благородного, а на деле – дерьмо. Бедная, бедная Алонка! Как тебе не повезло! Один сволочь, второй… за что тебе это? Да нет, не ври, Матей, себе хотя бы не ври. Да ты рядом с ним… Никто. Потому что было что-то в этом Цареве, было. Чувствовалось, что он другой, особенный, не такой, как все. Сила духа в нем чувствовалась, наглая и настойчивая уверенность. Бесстрашие, наплевательство, сопротивление». Столкнувшись с Царевым взглядом – спокойным, считывающим, – любой ощущал, что он все про него знает. Даже мысли. Он моментально оценивал, и, скорее всего, не ошибался. И с ним считались. Все, от студентов до профессоров. Ему улыбались, кто заискивающе, кто – подавляя страх. Но всегда уступали дорогу. И бабы от него млели, от юных и бестолковых первокурсниц – до хорошо поживших и все понимающих буфетчиц и педагогинь. Увидев его, подтягивались, выпрямляли спину, вытягивали шеи, одергивали жакеты. Ходили слухи, что, когда Царев был первокурсником, в него влюбилась молоденькая лаборантка, недавно вышедшая замуж. Лаборантка влюбилась, развелась с хорошим мужем, ушла из его квартиры, сняла койку у какого-то деда и была счастлива. А когда Царь бросил ее, пыталась покончить с собой. Слава богу, откачали, да и вены по счастливому незнанию она порезала неправильно. Но сколько было разговоров, сколько сплетен! |