Онлайн книга «Московский вальс»
|
В ведро с водой Гавриловна добавляла хлорку, которой обильно посыпала и туалеты, и душевые. — А душевые зачем? – вопили студенты. – Зайти же нельзя, с ног сшибает! — Зато холерой не заболеете, – с достоинством отвечала Гавриловна, – и брюшным тифом. Какой тиф, какая холера в Москве конца двадцатого века? Оставалось только смиряться и смеяться… «Так что же делать? Найти в себе силы и уйти от Левки, закончить эту историю? Закончить решительно, переболеть, пережить – и попробовать быть счастливой…» Алена понимала, что с ним ничего не выйдет. Ничего хорошего не получится – ни крепких отношений, ни уж тем более семьи и верного брака. Левка не готов, у него и в мыслях этого нет, и его, наверное, можно понять: им еще рано жениться и становиться родителями. Но через два года она уедет, окончит институт и уедет домой, – и все тут же кончится. Для него тем же днем. А Алена еще долго будет страдать. Но если бы он действительно любил ее и не мыслил без нее жизни? Если бы он любил ее так, как любит его она? Ну да, все девицы хотят замуж. А все парни мечтают о свободе. Да если бы даже… Ну, представить, нафантазировать, придумать, – что бы из этого вышло, что получилось бы? Например, у него скоро будет отдельная однокомнатная квартира. Он купил машину – пусть старую, потертую… — Но это только начало, – видя ее разочарованный взгляд, рассмеялся Левка. Не обиделся, не разозлился, а рассмеялся. Потому что был уверен, что именно так и будет. — И «Мерседес» будет, и «Кадиллак». Что, не веришь? – усмехнулся он. Алена пожала плечом: — Разве это главное… В ответ только напряглись скулы и сжались в полоску губы. — Тебе не понять, – наконец зло бросил Левка. – Ты же у нас иностранка! С презрением бросил, с пренебрежением. Ему хотелось быть обеспеченным. Левка как мальчишка мечтал о богатстве, о квартире с высокими потолками и огромными окнами… — Думаешь, жалкая однушка – это предел мечтаний? Вид из окна, понимаешь!.. Не помойка, не раздолбанные качельки, где по ночам пацанва пьет портвейн. Вид из окна! На зеленый парк или реку, по которой медленно плывут прогулочные пароходики… Деньги для него – главное? Или он просто хотел вылезти из «того дерьма, где прожил детство и юность»? — И соседи, понимаешь, со-се-ди! Не пьянь дядя Вася, лупящий сковородкой тетю Дашу, от криков которой мы просыпаемся. Не многодетные Васильковы – ободранные, оборванные, с зелеными соплями и обязательно вшивые, вечно голодные и клянчащие хлебушко, – которые потом еще и не уходят, ждут, пока им положишь «что-то на хлебушко». Левка мечтал о модных вещах, хорошей обуви, красивой машине. О дорогих ресторанах, а не о тех, которые мог себе позволить. Он уважительно говорил о богатых – и с пренебрежением о бедных. У них были совершенно разные ценности, и это Алену коробило, расстраивало и пугало. Ее многое коробило, на то они и разные люди… Но она любила его. А он? — Я привык к тебе, Аленка, – смеялся Левка. – Привык больше, чем нужно. А это плохо. — Почему? – удивлялась она. Он внимательно, с нежностью, смотрел на нее и, вздыхая, говорил: — Потому что ты дурочка, Аленький. Маленькая глупая девочка. Хоть и пытаешься выглядеть умной и взрослой… Ты что, хочешь остаться в Москве? Алена неуверенно кивнула: |