Книга Московский вальс, страница 52 – Мария Метлицкая

И еще ждали со съемок Луцку. Луцка появилась накануне отъезда. У них оставался всего один день…

Как только она объявилась, схватили такси и поехали к ней. Никаких отговорок вроде «посидим в хорошем ресторане», «зачем тебе лишние хлопоты, ты и так устала», не принимались.

— Ко мне – и все, тема закрыта, – сурово обрезала Луцка. – Я пока в душ, а тут и вы подъедете.

— Надо же, – удивилась Марина. – Решительная такая: никаких вариантов, кроме ее, никакого плюрализма и обсуждений! Нет, ты подумай, Аленка! Тон важного руководителя! Неужели она так изменилась?

— Все мы изменились, – вздохнула Алена, усаживаясь в такси.

По дороге вспомнили, что едут с пустыми руками. Остановились у цветочного бутика, судя по оформлению, шикарного и дорогого. Скоро Алена вышла с большим картонным пакетом, украшенным перламутровыми сердечками. В руке у нее был небольшой, но очень изящный букет, обернутый в такую бумагу, что Марина присвистнула.

— А что в пакете? – поинтересовалась она.

— Конфеты, вино – все как положено, – улыбнулась Алена. – При нынешнем сервисе можно взять все и сразу за десять минут.

— Угу, – буркнула Марина. – Десять минут и кучу денег! Представляю, сколько ты заплатила! Половина моя, поняла? На халяву я не привыкла!

Алена беспечно махнула рукой:

— Брось, Мариш! Это тогда, в Москве, мы все делили пополам. Или платил тот, у кого было. Мы никогда с тобой не считались, давай уж не изменять нашим правилам! И вообще, подруга! Мы теперь все не бедные, как говорится, можем себе позволить. И это такое счастье, Маринка! Такое счастье не считать копейки! Такое счастье – пойти и купить, что понравилось! Ну, скажи!

Марина смотрела в окно.

— Ничего нет красивее Праги! Ни Париж, ни Вена, ни Лондон, ни Барселона – не лучше, скажи?

Алена кивнула.

— Согласна. Я и сама ее обожаю. Но, знаешь… – Она призадумалась. – Я тут на досуге поиграла в такую игру. Ну, что ты смеешься? Ты же знаешь, как паршиво я сплю! Вот и лежу до пяти утра и все вспоминаю, вспоминаю… А когда надоедает, начинаю что-то придумывать. Вот придумала ассоциировать города с людьми, поняла?

Марина растерянно качнула головой.

— Честно – не очень. С известными людьми?

— Не обязательно, даже скорее нет! Ну вот, например, Вена – царица. Статная, тонкая, с узкой, туго затянутой талией, в кремовом шелковом, густо расшитом золотистыми кружевами, платье. У нее длинная белая шея, на шее бархотка с огромной жемчужиной, а на прекрасных платиновых волосах, забранных кверху, бриллиантовая диадема. Она изящна, высокомерна, царственно красива. У нее холодный взгляд, – но там, в глазах, плещется огонь, понимаешь? Огонь желания, страсти!

— Ох, – покачав головой, усмехнулась Марина, – красиво. И да, очень похоже. Ну а Прага? Кто тогда Прага?

Алена загадочно улыбнулась.

— А Прага, девочка… Прагу я тоже придумала! Не знаю, согласишься ли, но мне кажется, так…

Итак, Прага. Молодая, грудастая и очень красивая прачка. Кровь с молоком, алые губы, жемчужные зубы, черные брови вразлет. Волосы темные, густые, блестящие, непослушные. Она их убирает под капор, а они все равно рвутся наружу и рассыпаются.

Росту она небольшого, но не коренастая, нет. Шея белая, мягкая, так и хочется дотронуться. А щеки! На персиковой нежнейшей коже горят румянцем пухлые аппетитные щечки! Глаза серые, внимательные, взгляд острый, осторожный: знает – на каждом шагу ждет подвох. Добрая, но расчетливая, хитроватая, потому что дается ей все тяжелым трудом. А по-другому она не согласна: не хочет легкого пути, не собирается себя продавать.