Книга С видом на Нескучный, страница 30 – Мария Метлицкая

Таня растерялась. Ниночка была ее лучшим другом и самым близким и дорогим человеком, единственным близким и дорогим. Она и так помогала ей чем могла: бегала за продуктами и в аптеку, прибиралась в ее квартире, несмотря на яростные возражения хозяйки. Стирала и гладила, иногда готовила, хоть Ниночка была крайне неприхотлива: чай, бутерброд и печенье – вот и весь рацион.

До поры до времени Нина Васильевна еще справлялась, но с каждым днем было все тяжелее. Здоровье ухудшалось, болезнь прогрессировала, боли и немощь усиливались, а перспектива не радовала – брать сиделку или уйти в интернат? В интернат не хотелось, и это очень мягко говоря. «Лучше сразу на кладбище», – плакала Ниночка. А вот вариант с сиделкой рассматривала.

Родни у нее не было, завещать квартиру было некому, а если попадется хорошая честная женщина – почему бы и нет? На тот свет не прихватишь. И если этой женщиной окажется Танечка, и если они уживутся… А они уживутся, Нина Васильевна не сомневалась – Таня чудесная, тихая, милая, ни одного лишнего слова, ни одной глупости, к тому же аккуратная, ответственная и наверняка честная. Еще Таня любит читать, а всех тех, кто читает, Нина Васильевна уже обожала. Всю жизнь среди книг – спасибо мамочке, сообразила дать больной дочке профессию.

Танечка – человек тяжелой судьбы, она совершенно одинока, и в этом они с Ниной Васильевной похожи.

— Подумай, – мягко сказала Нина Васильевна. – Я ни на чем не настаиваю. И обещаю тебе не превращаться в злобную и противную старуху! Честное комсомольское!

Таня растерянно улыбнулась:

— Ну что вы, Ниночка Васильевна! Вас в таком заподозрить трудно.

А что, взаимовыгодное сотрудничество. Девочки в парикмахерской считали, что Тане сказочно повезло – сколько протянет бабка? Год, два, пять? Да какая разница. Главное – перспектива. Квартира. Крошечная: комнатка в четырнадцать метров, кухонька в пять, ванна сидячая, прихожки, считай, нет, но все равно счастье – во-первых, центр, Красная Пресня. А во-вторых, и в-главных, своя квартира в Москве! Да не на окраине, не в хрущобе.

Приезжие девочки зависти не скрывали: «Передумаешь – мы согласны. Будем твою старуху в задницу целовать. Нет, ты совсем дура! Вы посмотрите – она еще думает».

Думала, мучилась: ведь это сделка, расчет. Разжива, как говорила Дуня.

Звучит ужасно, но… Если об этом не думать, если повернуть по-другому, Таня ухаживает за дорогим ей человеком, помогает той справиться, выжить. Труд это тяжелый и неблагодарный, старики капризны, упрямы, настойчивы, нет пожилого человека с легким характером, а уж тем более если одинокий и больной. Да и физически это непросто – Нина Васильевна практически неходячая больная, не грузная, а все равно тяжелая, поди лишний раз подними!

У Ниночки свой график и свое расписание, все четко, как по писаному. Многолетние привычки, и это касается абсолютно всего: распорядка дня, дневного отдыха, еды. Это касается радио и телевидения: по радио две программы, старые записи чтецов и концерты классической музыки, по телевизору тоже. Закончилось – щелк, и темный экран. Когда Ниночка читает, в доме должна быть полная тишина. Когда спит – тем более, спит она плохо, тревожно.

Дальше, поликлиника, иногда больницы, приходящая массажистка. Парикмахерская, где раз в два месяца Ниночка делает стрижку и укладку, а раз в месяц обязательный маникюр.