Онлайн книга «Незапертая дверь»
|
В Катиной жизни тоже было два больших романа. Мама смеялась: «Но в отличие от меня у тебя все еще впереди!» Ну да, впереди. Правда, и годки текли-утекали, драпая, как последние предатели. А когда исполнилось тридцать три, вдруг стало страшновато. А если больше ничего такого в ее жизни не будет? Просто не случится – и все? Нет, она не про мужчин – ухажеры не переводились, – она про любовь. А выходить замуж без любви, Катя была уверена, неправильно. Да и ребенка хотелось. Мальчика. Сына. Защитника и помощника. Правда, сейчас женщины рожают и в сорок, и за сорок. И все-таки поздновато, считала Катя. Когда тебе за сорок, ты обязана состояться. Иметь дом, машину, семью и ребенка, сделать карьеру. В сорок твоя жизнь уже должна вырулить на финишную прямую. Не в смысле, что пора готовиться к пенсии и покою, а в том смысле, что основные и ключевые вопросы должны быть решены. Но, как известно, расскажи Господу о своих планах, и он посмеется… Все на месте и никаких перемен. Первый Катин роман случился в двадцать лет. «Поздновато, – веселилась Верка. – Ты у нас девушка с задержкой развития». Очень смешно. В двадцать лет Катя познакомилась с Кириллом. Кирилл выглядел настоящим мачо – автогонщик, музыкант и к тому же врач-хирург. Среднего роста, коренастый, спортивный, с простым, но симпатичным лицом. В начале их с Катей романа Кирилл разводился с женой. Катя не спрашивала почему. Она вообще робела в его присутствии. Взрослый, сильный, серьезный, с большим жизненным опытом. Кто она рядом с ним? Мамина дочка, студенточка, девочка-мышка. Роман был красивым – гоняли на его огромном красном мотоцикле по Подмосковью. Катя зажмуривала глаза, но не признавалась, что ей страшно. Останавливались в лесу или в чистом поле, снимали шлемы и целовались. До одури целовались, до окровавленных губ. Катино грехопадение было весьма романтичным и по-киношному красивым – на поле, в стогу еще свежего, сыроватого, ароматного сена. Кирилл не говорил о любви, не обещал жениться и, если честно, вообще ничего не обещал. Намотались они в то лето будь здоров – Карелия, Крым, Вологда. И все было классно. Так классно, что Катя боялась подумать о будущем. С Кириллом было здорово, и она была влюблена – что еще надо? Особенно когда тебе двадцать. Но лето кончилось, кончились и каникулы, и затяжной отпуск Кирилла. Наступила осень – пора слез, как говорила мама. Уже в сентябре зарядили дожди, а бабье лето было коротким как никогда – дня четыре, не больше. И встречи их стали редкими и совершенно другими, совсем не такими, как на бескрайних просторах, на берегах голубых неподвижных озер или стремительных речек, на узких горных тропинках или на теплых, пахнувших хвоей пригорках в карельском лесу. Москва не приняла их любовь. Она враждебно смотрела глазницами темных окон, пустыми холодными бульварами, шумными, кишащими машинами улицами, несметными толпами народа. Они встречались в чужих, случайных квартирах, ложились на чужие простыни, и все это было слишком поспешно, коротко и немного деловито, как будто хотели поставить галочку. Кирилл все время спешил – на дежурство, к другу, на репетицию. А ей хотелось уснуть в его объятиях, на его груди, и ощущать его тело и его запах, дышать его кожей и волосами. За лето она так привыкла… |