Книга Незапертая дверь, страница 95 – Мария Метлицкая

Она вернулась через неделю – поправившаяся, отдохнувшая, с гладким, помолодевшим лицом.

— Довольна? – спросил Илья.

— А ты? – вдруг спросила жена.

Он растерялся.

А терялся он редко, что говорить.

Почему он женился на Любе? Обычная девочка, хотя милая, скромная. Но ничего примечательного. Обычно его девицы были куда интереснее – яркие, броские, с наглецой, ему нравились такие оторвы. А тут Люба, белый одуванчик, глаза долу. Молчаливая, ни одного лишнего слова.

Когда он впервые ее обнял, она дернулась и отскочила. Вот дурочка! А когда попытался поцеловать – вырвалась и убежала. Таких у него еще не было. Скромная или прикидывается?

«Ну ладно, переживем и посмотрим», – подумал он. В конце концов, ему было кого обнимать. Потом, конечно, и обнимались, и целовались. Но близость случилась только после свадьбы. Ему и самому было смешно. Неловко кому-то сказать! А ведь московская девчонка, не деревенская. И такая чудачка.

В первую брачную ночь его постигли разочарование и жалость. Странной была его молодая жена, чудной. Лицо отворачивала, губы сжимала, глаза не открыла. Короче, зажим по полной программе. А он уже давно был мужиком опытным, с подходцем, знал все секреты, умел разогреть женщину. Даже стало обидно, ей-богу! Ну ладно, что есть, то есть, дело сделано. Теперь надо жить и привыкать к этой чудачке. Потому, что эта тихая, смущенная молодая женщина – его жена. Чудеса! А может, он все-таки поторопился? Но был шанс, что она проснется, пробудится, почувствует. Если он захочет, если он постарается.

Но он не хотел. Вернее – так и не захотел.

Родители, особенно мама, приняли Любу прекрасно. Так и сказала:

— Не ожидала от тебя, Илюшка, такого умного поступка! Любаша – жена! Как я боялась, что ты приведешь одну из этих твоих…

Отец молчал, недоумевал: после таких девиц – и Люба? Хорошая девушка, кто бы спорил. Милая, скромная, воспитанная, интеллигентная, и все-таки странно.

Но ничего не комментировал.

Да и не до молодых родителям было, уже тогда начались проблемы со старшим сыном, Сашей.

Его всегда ставили в пример – и умница, и скромняга, и трудяга, не то что Илья. Сашка и вправду подавал большие надежды. Серебряная медаль, поступление в Бауманку. А потом началось: он влюбился. Первая любовь, первая женщина. В общем, башку снесло напрочь. Уж как опытный младший ни подтрунивал над братом, как ни подкалывал, как ни ехидничал, ничего не помогало.

Сашка был из тех чудаков, кто мог полюбить раз и навсегда. И еще он искренне считал, что такой, как Маришка, его возлюбленная, больше нет на всем белом свете.

А девица была не просто обычной. Она была примитивной и штампованной, ничего собой не представляла ни внешне, лицом и фигурой, ни, главное, – изнутри. Пустая девица, высушенная тыква.

Сашка этого не видел. Ему казалось, что его Марина и внешне, и внутренне – верх совершенства. Короче, дурак. А ушлая Марина быстро все поняла и начала крутить и вертеть братцем от всей души.

Учебу Сашка забросил, сессию завалил. Правда, потом пересдал, пожалели: все знали, как он талантлив.

Дальше, как водится, был скороспелый дурацкий брак, жизнь с дурой-тещей, скандалы Марины с мамашей, отдельные полки в холодильнике, отдельные вилки и кастрюли с супом, вечные взаимные козни, обиды, претензии. В общем, брат попал в ад. А уйти не мог – по-прежнему любил.