Книга Время для счастья, страница 25 – Мария Метлицкая

Забор сама правлю, потом сын вырос, стал помогать.

Все село надо мной потешается — у Райки муж рукожопый! А что, чистая правда.

Уж какой достался, зато руки ни разу не поднял. А другие бабы всю жизнь с синяками. Детей вырастила. Только выдохнула — внуки пошли. А сил не осталось. Совсем не осталось, понимаешь? А заботы все те же, еще и прибавилось. Сын в город подался и правильно сделал — в селе жизнь тяжелая. С женой промахнулся — дурная баба, скандальная, терпеть ее не могу. Ну и она к нам ни ногой, внучат от сына не вижу. Дочь вышла замуж, родила, а муж в Россию подался, на заработки. А там бабу нашел, ну и бросил мою. С двумя детьми бросил! Дочка иссохла, смотреть страшно. Мужик мой болеет, почти не встает. И опять все на мне. Вот подумала тут — а я ведь вообще не жила! Ни в молодости, ни бабой. Все пенсии ждала, думала — выдохну наконец! Ага, как же, выдохнула! Ой! — вдруг вскрикнула тетка. — А мы ж так и не познакомились! Я тетя Рая, Раиса Васильна! А ты ж Катя, да?

Катя кивнула. И вдруг вместо раздраженной, даже злобной, простецкой тетки она увидела немолодую, усталую и несчастливую женщину, которая всю жизнь все тянула на своем горбу.

И счастливицей, на которую свалилось неожиданное богатство, Раиса не выглядела. А может, она не умела быть счастливой?

— Есть хочешь? — неожиданно спросила Раиса.

Катя растерялась. Вспомнила, что не обедала, — работы было навалом. Только кофе хлестала, чтобы голод забить. Она поняла, что очень хочет есть. Сглотнув слюну, Катя кивнула:

— Ага.

Обрадованная, Раиса бросилась к холодильнику.

— Что у нас тут? — бормотала она, заглядывая в чрево старика-ЗИЛа. — Так, перчики, ага! Супчик куриный. Котлетки. Правда, вчерашние. Макарончики сваренные, рожки. Кать! — обернулась она. — Ты чего будешь?

Катя заверила, что ее устроит все что угодно, любой бутерброд.

— Еще чего! — обиделась Раиса. — Бутерброд! Это вы тут привыкли на бутербродах! А мы без горячего никуда! Давай перчики, а? Свеженькие, с утра накрутила!

И через несколько минут перед Катей стояла тарелка с дымящимися, невозможно аппетитными перцами. Какой от них шел аромат!

Катя сто лет не ела фаршированные перцы. Мама готовила просто и без затей, а бабушкину стряпню она плохо помнила.

Положив в рот первую ложку, Катя застыла от восхищения.

— Вкусно? — обрадовалась Раиса. — Это ж наше, молдавское.

— Вы для себя готовите? — утолив первый голод, спросила Катя. — Не лень?

— Так привыкла. Для меня это плевое дело, а к сухомятке мы не приучены. В шесть встала, в полвосьмого готово. Тебе правда нравится?

Еще бы не нравилось! Восхитительно вкусно.

Катя смаковала, а Раиса сидела напротив и продолжала говорить:

— Наши с Милькой матери были москвичками. Родные сестры, тетя Лена, Милькина мать, и моя, Варвара, в честь бабки. Только тетка оказалась умной, замуж вышла за латыша, Милькиного папашу. Рейнард — тот был большой интеллигент, куда там! Пиджак в клеточку, платочек в кармашке. Люди на него оборачивались. Из Риги он, из хорошей семьи. А моя мать — э-эх, дурочка! С отцом моим в Ленинграде на каникулах познакомилась. Поехала с подружкой и познакомились.

Папа мой из Бельцов, слышала? Красивый был, высокий, плечистый, косая сажень. Волос черный, курчавый. Усы смоляные. А глаза синие.