Книга Дом в Мансуровском, страница 100 – Мария Метлицкая

Еще с утра все было как обычно – обычный рядовой день: нелегкий подъем, овсяная каша, бутерброд с сыром, стакан чая.

Ася заставила померить давление, оно было в норме. В розетке лежали приготовленные ею таблетки, три штуки: маленькая бледно-розовая от давления, белая овальная от сердца, и желтая крупная – он забыл от чего. Таблетки профессор выпил, приказал себе взбодриться, оделся и поехал в институт.

Прихватило его после первой же лекции: противно заныло в груди, и потянуло руку, потом стало трудно вздохнуть. И ко всему прочему совсем некстати закрутило живот.

Он посмотрел на часы – до следующей лекции два часа, отлично. Он успеет и отдохнуть, и выпить чаю, и расслабиться, а может, и подремать в кресле. Только бы отпустило. Казалось, что внутрь, в грудь, плеснули кипятком.

Еле шел и думал об одном: только бы не столкнуться со студентами, только бы не упасть на глазах коллег! Только бы присесть, опуститься на стул, а еще лучше – в кресло или на диван. Дошел. Точнее, доковылял, буквально дополз по стенке, ввалился в преподавательскую, попытался выдохнуть, но, не дойдя до стула, рухнул.

Все, что он запомнил, был сильный удар головой. Боль в голове, перекрывшая острую боль в груди, – ужасная, невыносимая, с искрами из глаз.

Когда он пришел в себя и приоткрыл глаза, возле него стояли перепуганные коллеги. Перед глазами суетливо мелькали назойливые черные мухи. В ушах стоял гул, слышно было плохо и глухо, как будто лицо закрыли подушкой. Женские голоса сливались в сплошные охи и ахи, а мужской голос на кого-то кричал. Кажется, ему вызывают врача.

Но он не хочет в больницу! Нет, ни за что! Он будет сопротивляться! Но увезут, увезут, сомнений нет, он проиграет. Конечно, заберут: он упал, потерял сознание. Позорно упал у всех на глазах. Надо сказать, чтобы позвонили жене. Это необходимо – ведь если больница, домой он не вернется, и бедная Ася сойдет с ума.

— Жене, – прошептал он пересохшими губами, – пожалуйста, позвоните жене! И дайте попить, умоляю! Дайте воды!

Ася сидела у кабинета заведующей. Полчаса, час, полтора. Время шло медленно, по минутам. Почему самые радостные часы и дни пролетают мгновенно, а дни скорби и печали тянутся, как застывшая медовая нить? Ей казалось, что часы встроены ей в голову. «Тик-так. Тик-так. Тик-так». Отсчет. Почему такой четкий и ясный звук? Такой же невыносимый, как звук капель из подтекающего крана. Голова не просто болела – рвалась на куски.

Ася подняла глаза и увидела часы, обычные настенные часы, которые висят в больничных коридорах, в поликлиниках, сберкассах. Все понятно, это они. Они, а не Асина голова, ну и на этом спасибо.

«Значит, когда я отсюда выйду, звук прекратится и утихнет боль. Только когда я отсюда уйду?» Ася огляделась. Время тихого часа, ходячих разогнали по палатам, лежачие и так не выходят. На посту, уронив голову на руки, дремлет немолодая усталая медсестра. В конце коридора шаркает шваброй нянечка. Мокрый линолеум бликует на солнце. Пахнет больницей и щами. Громыхнули дверцы лифта, а следом раздался металлический скрежет тележки – послеобеденную посуду увозили в столовку.

Ася с трудом подавила зевок – душно. На улице солнце, а здесь все плотно закрыто. Тяжелый, спертый больничный воздух, почему не проветривают?