Книга Дом в Мансуровском, страница 114 – Мария Метлицкая

Маруся остановилась – или зайти в туалет?

В эту минуту дверь комнаты распахнулась, и на пороге возникла сестра, смешная, растрепанная, всклоченная, в Марусиной ночнушке. Вообще-то Юлька ни ночнушек, ни пижам не признавала. Но это в Москве, а здесь не пройдет.

— Что с тобой? – встревоженно спросила Юля.

В коридоре было почти темно, освещал его только уличный фонарь, но, кажется, Юля все поняла, разглядела.

— Тааак, – протянула она. – Значит, так? И ты молчала? Какая же ты зараза, Маруська! И как я не заметила? Как я могла не заметить? Ну! – Голос требовательный, руки в боки, словом, типичная Юля. – И какой, позвольте спросить, срок?

— Четыре месяца, – испуганно, как в детстве, когда она брала что-то из вещей старшей сестры, пролепетала Маруся. – И что тут такого? – попыталась оправдаться она. – Ну, не успела, то-се. Думала, завтра.

— Думала она! – фыркнула Юля. – И что, что с тобой? Я же вижу, что-то не так!

— Пописать встала! – пискнула Маруся. – Ты тоже?

— Остроумно. Но я-то вижу, что ты не в порядке! Колись, что и как. Слышишь? Колись!

Обе забыли о туалете, зашли в комнату, сели на диван. И Маруся заговорила. Рассказывала о проблемах, о тонусе, о лекарствах, о страшном, но, слава богу, почти отступившем токсикозе. О страхах, что может случиться что-то плохое. Случится, а Леши нет. Есть девочки, конечно, они помогут, но Леша вернется через два месяца.

— Через целых два месяца, представляешь? Я не выдержу, – плакала Маруся. – И еще я боюсь.

Так и сидели, обнявшись. Юля молчала и гладила младшую по голове, по хрупкой спине, по тонким рукам и острым коленкам. «Бедная моя девочка! Бедная одинокая девочка! Как мы смогли это допустить?»

— Ну все, я решила! – безапелляционно сказала Юля. – Завтра мы едем домой!

Маруся смотрела на нее и хлопала глазами:

— Как – домой, куда – домой, какое – завтра? Завтра мне надо в Мурманск к врачу! И вообще – что ты несешь?

— Никакого Мурманска! В Москву, – повторила Юля. – Домой, и это не обсуждается! А теперь писать и спать, я устала. Господи, как я устала! И вообще, – улыбнулась она, – у меня скоро свадьба, и вся семья должна быть в сборе. Какая свадьба без тебя?

— Без баяна, – машинально поправила Маруся. – Какая свадьба без баяна.

— Все, Мань. Ложимся. А завтра сборы. И никакого мурманского врача, поняла? Врач будет в Москве! И врач, и все остальное! Мой будущий муж, между прочим, и. о. главврача. Пока и. о., но скоро будет главврачом! Да какая разница, у него полно знакомых! Короче, любые возможности! Все, спим, маленькая. Завтра у нас трудный день.

— Никуда я не поеду, – вдруг заявила Маруся. – И вообще! Я взрослая замужняя беременная женщина, и ты не имеешь права распоряжаться моей личной жизнью! Дом мой здесь, поняла?

— Какой дом, Маруся? – Юля зевнула. – Рассмешила! И не мешай мне спать. Все, легла и умолкла. Взрослая она. И замужняя. Да к тому же беременная. Господи, дай мне сил! Сил и терпения.

Маруся, укутанная, как в кокон, продолжала вяло сопротивляться и что-то бормотать, но Юля ее не слышала, Юля спала. Она всегда прекрасно спала, в любых обстоятельствах.

Следующий день можно было назвать днем слез. С самого утра Маруся рыдала и умоляла сестру оставить ее в покое, однако та была непреклонна:

— Никаких «останусь», «здесь мой дом и моя семья»! Ага, как же, – собирая Марусины вещи, бормотала Юля.