Книга Дом в Мансуровском, страница 48 – Мария Метлицкая

Клара подошла к балкону, распахнула его и села за стол, закурила и посмотрела на Александра Евгеньевича.

— Беду, говоришь? У тебя, Саша, беда? А я думала, у нас с вами праздник! Машка наша влюбилась! И при этом взаимно! Налюбоваться друг на друга не могут – прямо искры от них в разные стороны! Замуж за любимого – это беда?

Профессор хотел возразить, но Клара решительно выставила ладонь:

— Помолчи, Саша!

Измученная Ася присела на краешек стула.

Юлька сидела на диване, закинув ногу на ногу, и рассматривала свои ярко накрашенные ногти. Весь ее вид говорил: «Ну-ну, интересно! Жду продолжения спектакля!»

А Клара и не думала останавливаться:

— Беда у них, надо же! Дочь счастлива, а у них, видите ли, беда! Знаешь, Саша, почему ты так считаешь?

Профессор, уронив голову в руки, молчал.

— А потому что Маруся тебя не послушалась! Вернее – ослушалась! Приняла решение без тебя, без твоего согласия! Да, не очень комильфо, согласна! Молодая дурочка, потерявшая голову, – впервые, заметь, потерявшая! Тихая, скромная и послушная Маруся, папина дочка. И тут нате вам, выкинула фортель! И все, полный траур! Семья в страданиях!

Испуганная Ася бросила взгляд на мужа. Тот поморщился:

— Господи, Клара! Ну что ты такое несешь!

— Правду, – припечатала Клара, стукнув ладонью по столешнице, – только правду и ничего более! Вот что вас поразило: ее побег. А ведь Маруся знала, что одобрение ей не светит. Поэтому и сбежала. И не с любовником – заметьте! С законным мужем. И правильно сделала. Зачем ей, счастливой, скандалы и слезы? Она постаралась их избежать.

— Ну да, все правильно, – подала голос Юля. – «Такая-сякая, сбежала из дворца. Такая-сякая расстроила отца!» – со смехом пропела она и, резко встав с дивана, посмотрела на Клару: – Знаешь, Клар, я сама не из тихонь. Но чтобы так? С самыми близкими? И ни слова! Ладно мне, я бы ей врезала, это понятно! А Асе? Они ближе, чем подруги. Ближе, чем сестры! Ближе, чем матери с дочерями! И ей ни слова! Нет, извини, это свинство, Кларуся! Свинство и предательство. В нашем доме, знаешь ли… С родными так не поступают.

— Ой, Юль, – вздохнула Клара, – вы Марусю недооцениваете… Плохо вы ее знаете. Штучка наша Маруся. Как говорят, в тихом омуте… Это со мной и с тобой все понятное. А такие, как Машка…

Повисло молчание, и Ася тихо проскочила на кухню. Было слышно, как льется вода, чиркает спичка, зажигающая конфорку, как достает она из шкафчика чашки, как звякают ложечки.

Чай. Лучшее, что сейчас может быть, – это семейный чай за круглым столом. Чай с тортом, с конфетами. Пожалуй, это может примирить с жизнью и помирить всех присутствующих.

Ася оставалась верна себе – меньше слов, больше дела.

«Какая же умница эта женщина, сколько в ней такта», – мелькнуло у Клары.

— Торт так торт, – согласилась Юлька. – Я и от винца не откажусь. – И, одернув короткую юбку, устремилась на кухню.

Профессор продолжал сидеть в той же позе страдальца, лицо в ладонях, сгорбленная спина, на лице невыразимая мука.

— Идем, Саша, – позвала Клара, – идем. Честное слово, хватит! Все же здоровы, господи! Все живы! Ну что ты развел? Просто неловко!

Из кухни выглянула Ася:

— Шуронька, милый, пойдем! Такой торт, Шура! Пьяная вишня. И пахнет ромом, – улыбнулась она.

Александр Евгеньевич тяжело вздохнул: