Книга Несбывшаяся жизнь. Книга 2, страница 46 – Мария Метлицкая

Проснулась утром по будильнику. Рванула в комнату дочки.

Та сладко и безмятежно спала. Ну да, суббота. Это у нее сегодня дежурство. Пожалела, не разбудила. Вздохнула, глянула на часы и бросилась собираться.

Тогда Лиза и запустила свою дочку. Да, именно тогда – тот сложный год в две больницы. Мария, Ирина, а в феврале еще и эпидемия гриппа началась: домой не приходила, а вваливалась.

После больницы делать Марии ничего не давала: никаких магазинов, никакой готовки. Пыталась сама, но получалось не очень.

«Да ладно, хватит оправдывать себя! У тебя дочь-подросток, а ты? Вечно усталая, вечно замученная, хронически раздраженная. Ты просто отодвинула эту проблему, и все – типа как-нибудь уладится, ну у всех же переходный возраст, не у одной Аньки?»

Да, отодвинула – и все, так было проще. Надеясь, что пронесет.

Как дочка ногой задвинула банку с окурками поглубже под кровать – кто туда полезет? Со времен мам-Нины генеральные уборки не проводи– лись.

Вот тогда, в тот год, и упустила. В общем, сама виновата. Как всегда.

А внешне казалось, что все хорошо, в «целом неплохо», как говорила Елена Николаевна.

Смертельных диагнозов нет? Руки-ноги на месте, котелок варит? Жилье есть, зарплату платят? Вот и радуйся, а самое главное – не жди бо́льшего, это и есть самая большая ошибка. Когда ждешь и считаешь, что тебе недодали, завидуешь другим, тогда и чувствуешь себя самой несчастной.

А кто знает, что там, у других? Какие скелеты в шкафу, какие мыши под крышей? С виду-то все мы в порядке. Радуйся каждому дню, солнцу, дождю, снегопаду, чашке кофе радуйся, вкусному хлебу. Съешь подряд три конфеты, увидишь – станет легче.

— Да знаю, что ненадолго, все знаю… – вздыхала Елена Николаевна. – Так ты в кино сходи, в театр! Ну и что, что нет сил? Вытащи из закромов! Чуть-чуть, да найдется! Тряпку новую надень! Ну, Лиза! Губы поярче накрась, надушись! Ну да, ты не душишься… Сложно с тобой, Лиза, сложно… И все-таки подумай, девочка! А то посмотришь на тебя и… есть расхочется! Надо самим украшать свою жизнь, самим, понимаешь? Никто за тебя это не сделает, никто не обязан.

И жизнь действительно постепенно налаживалась: шаг за шагом, вернее, шажок за шажком. Потихоньку, осторожно, словно давая передышку от всего, что было в тот год. Ирина тогда вылезла, хотя надежды почти не было. Вышла из больницы и уехала в санаторий. Вернулась пополневшая, посвежевшая, красивая, как и прежде. С жаром взялась за запущенный дом и, под громкие вопли родни и тихий стон мужа, принялась за ремонт.

— Ну и хорошо, – убеждала Надюшу Лиза, – сейчас ей это только на пользу. Пусть почувствует себя здоровым и нужным человеком.

И брат Владик устроился на приличную работу, стал нормально зарабатывать, и это уж точно было чудом из чудес. Надюша немного выдохнула и позволила себе скромную, из кусочков, хлипкую и холодную, но все же норковую шубейку – и была счастлива.

Немного окрепнув, Мария пыталась вернуться к прежним обязанностям: небольшие покупки вроде хлеба и куска сыра, скромные ужины, кончающиеся Лизиными криками и неловкими возражениями:

— Лиза! Ну уж картошку я точно могу почистить!

Да все правильно, легкая нагрузка Марии необходима, теперь уже Надюша останавливала Лизу.

У Аньки в школе было спокойно: уже полгода никаких замечаний в дневнике, никаких жалоб, никаких вызовов к классной. Одумалась? Если честно, верилось в это не очень, но, проверяя дочкин дневник, Лиза работала над собой. Похвалы были скромными, с усилием выдавленные, и все-таки она надевала на лицо улыбку, хвалила и поощряла: карманные деньги на кино, кафе-мороженое или уже легальный блеск для губ.