Онлайн книга «Несбывшаяся жизнь. Книга 2»
|
— А я о чем? А то я не помню, как она всегда крем с торта снимала! Надюша замолчала. — Надь, – жалобно всхлипнула Лиза, – ну если все это… правда… Что мне делать? Что мне делать, подруга? Кроме того, чтобы, например, застрелиться? А праздник шел своим чередом. На столе стояли опустевшие плошки и салатники, разрезанный и ополовиненный, потерявший свою красоту, глянцевый красавец-гусь. Владик спал в кресле, Мария дремала за столом. Ирина танцевала со своим тихим мужем. Милочка, дочь Ирины, пыталась накормить ребенка. Сонный ребенок капризничал и бил ее по руке. — Спать бы его уложить, – шепнула Надюша, – а она все пихает. А Ирка молчит, не связывается. — И правильно делает, – ответила Лиза. – Сил у нее мало. Надюша кивнула. — И правда! Бедная Ирка… Ани в комнате не было. Лиза пошла в кухню. Никого, только свистел кем-то поставленный чайник. Лиза выключила чайник, посмотрела в окно, машинально поправила волосы и, громко вздохнув, решительно двинулась в сторону дочкиной комнаты. — Ты там осторожнее, – шепнула ей вслед Надюша, – не с наскоку! — Не с наскоку! – хмыкнула Лиза. – А как? Расцеловать ее, что ли? Погладить по головке? «Вот же зараза! – промелькнуло у нее в голове, – такое устроить! Ладно, по делу. Если месяца три, то можно еще… Договорюсь! А если больше? Не дай бог! Никто не возьмется. Еще похожу по кабинетам, покланяюсь! И Лиза решительно открыла дверь. Анюта спала. Уютно горел торшер, покрытый старой зеленой косынкой. Свернувшись под пледом калачиком, подложив ладони под щеку, спала ее дочь. Лиза подошла к кровати и стала разглядывать Анюту. Ребенок. Абсолютный ребенок. На вид не пятнадцать – не больше тринадцати! Вздернутый, в веснушках, нос. Длинные подкрашенные потекшие ресницы, бледная кожа. Рот… Припух? Нет вроде. Да и пигментных пятен при неярком свете не видно. Может, Надюше все показалось? У нее явный пунктик «не проворонить девок». «Но Яське восемнадцать, и она замужем, а моя? Моя только на язык шустрая, а так всюду робеет – мам, позвони. Мам, спроси сама. Мам то, мам это. Совершенный ребенок! Везде, кроме дома, теряется… Тогда, в больнице, собралась от страха за бабушкину жизнь. Но что я знаю о собственной дочери? Ведь есть еще гены, черт их побери!» Об этом Лиза старалась забыть. Много в дочке было от Ритки, как замечала – сердце щемило. Нет, воспитание и среда значат больше, чем гены! Или все-таки наоборот? Сколько было научных опытов, сколько наблюдений! А окончательного вердикта никто так и не вынес… Но почему ее Анюта, давшаяся с таким невозможным трудом, должна быть похожа на Ритку? Разве Лиза не делала все, чтобы искоренить, выкорчевать, уничтожить? Выходит, не справилась? Что она делала все пятнадцать лет? Кроме того, что кормила, одевала, учила, думала о ее будущем? Страдала от ее неудач. Сама умирала, когда дочь болела. Вывозила на курорты, отдавала лучший кусок, старалась, чтобы все – не хуже других. У Анюты было полно игрушек, с самого детства – что ни попросит. Лиза вспоминала мам-Нину и ничего не жалела: при чем тут деньги, если ребенок унижен? Пыталась, старалась, чтобы Анькино детство было не похоже на ее собственное. А еще – ругала и шпыняла. Подкалывала и посмеивалась. Орала и наказывала. Но так делают все родители, правда? |