Книга Несбывшаяся жизнь. Книга 2, страница 84 – Мария Метлицкая

— Теть Надь, а пирожки с разным?

— С разным, – смеялась Надюша. – И с мясом, и с капустой, и со сладким творогом, и с твоим любимым клюквенным вареньем.

Вкусно было – язык проглотишь, Ба так не умела. Но все равно Ба была самой лучшей и самой любимой. Но он скучал по бабушке Маше. И помнил ее запах: запах сердечных капель и духов «Ландыш». Они до сих пор стояли в ее комнате…

Про маму он старался не думать. Мама уехала, у мамы другая жизнь. Что такое другая жизнь и как получилось, что в той, другой маминой жизни не нашлось места для сына, он не очень вникал. Не страдал, ведь с Ба ему было отлично, и все-таки, когда Антошка думал про маму, было обидно.

— Сложно все в нашей семейке, – вздыхала Ба, – но ты не грусти.

Прошлую жизнь, где еще была мама, Антошка помнил отрывками. Помнил, что мама любила его щекотать, а он – вырывался, смеялся и плакал. Вот, пожалуй, и все. Ни лица ее, ни голоса, ни запаха он не помнил. И от этого было легче.

И по старой квартире Антошка не скучал: здесь, в новой, ему нравилось все. И то, что она светлая и просторная, с большими окнами и видом на рощу. И двором – с новой детской площадкой и футбольным полем, пусть небольшим, зато с настоящими воротами.

И школа ему тоже нравилась, и учительница Вера Григорьевна, и новые друзья, Мишка и Петька. И Люда Полякова с толстыми светлыми косами и голубыми глазами – правда, это был огромный секрет, и даже Ба про Люду не знала.

И универсам возле дома нравился. В нем, если были деньги, мальчишки покупали сладкие кукурузные хлопья и сухую, хрустящую солененькую картошку по десять копеек.

— Дитя спального района, – вздыхала Ба. – Центр для тебя чужой.

Наверное, Ба скучала по старой квартире, и это было понятно – она там выросла, ходила в школу, потом в институт. Потом родила маму Аню, а потом родился он, Тошка.

Но, кажется, и она привыкла к их спальнику, как все называли свой район. А вообще-то смешно: почему его называют спальным, разве в нем только спят? А все остальные прекрасные и интересные дела? И здесь, в спальнике, люди ходили на работу, гуляли во дворе или роще, сидели на лавочках, ходили в кинотеатр и библиотеку, собирались компаниями, пели под гитару. Здесь все было родным и понятным: большой двор, окруженный четырьмя двенадцатиэтажными башнями, во дворе гуляют мамочки с малышами, на скамейках судачат старушки, а их старички за столом забивают козла. Важно, стреляя глазками, фланируют старшеклассницы, поглядывая на взрослых парней.

И почти все друг друга знают – продавщицы в универсаме, почтальонши, медсестры, врачи.

— Деревня, – вздыхала Ба, – а от людей на деревне не скроешься.

— Зачем скрываться? – недоумевал Тошка.

— Это слова из песни, – снова вздыхала Ба.

По выходным, если они не ехали в гости, гости приезжали к ним. Родные, как называла их Ба, тетя Надюша и дядя Владик, и их внучка Лелька – толстенькая и кудрявая, смешливая, но все-таки малышня. Лелька жила в Петербурге и очень этим гордилась. А Тошка гордился тем, что он – коренной москвич.

Пару раз заезжала тетя Земфира: крупная, толстая, громко и хрипло дышащая, и пахло от этой тети засохшими розами и кофе. Ба рассказывала, что в детстве одевала его именно тетя Земфира и что она портниха от Бога.

— Такие вещицы шила. – И Ба в восторге закатывала глаза.