Книга Несбывшаяся жизнь. Книга 1, страница 72 – Мария Метлицкая

— У вас абсолютно разные жизни.

Лиза и Дымчик застыли.

— Вы поняли, о чем я? – осведомилась она.

Ей не ответили.

— Я повторяю свой вопрос! – угрожающим голосом сказала Стелла.

Испуганная Лиза посмотрела на Дымчика. А он посмотрел на часы.

— Пора! – обратился он к Лизе.

— Кофе, – перебила его Стелла. – Выпьем кофе, и тогда будет пора.

Лиза вздрогнула. Ничего себе… Она решает и это, – решает, не спросив. Хочет ли кто-то кофе, когда будет пора… Бедный Димка, как его жалко…

«И вообще, зачем я здесь? – подумала захмелевшая Лиза. – Какого черта? С этой напыщенной дамой, которая не имеет ко мне ни малейшего отношения! Ни ко мне, ни к Полечке. Или это моя будущая свекровь? Лучше остаться старой девой, чем иметь такую свекровь».

Ей стало смешно.

«Но она далеко не дура, эта Стелла, – Ритку раскусила сразу. Правда, это несложно. А Полину презирала, не их Полечка ягода. Полечка не для их полечка! На роль сиделки для брата она подходила отлично, а вот в сватьи мадам не годилась. Только Полечки нет, а брат есть, и теперь Стелла будет решать, кто будет за ним присматривать. Решит, она все решит – и за брата, и за Димку. И разведет его, и женит. Только вряд ли на мне».

Стелла помнила, как вытаскивала брата из запоев после смерти жены. Не только из запоев – еще и из петли! Слава богу, успела.

Братец был человеком сложным, и конфликтовали они с ним с раннего детства. Но помог, нечего говорить, помог сестре подняться и стать человеком.

Брата Стелла не любила. Она часто думала – а кого она любила в этой жизни? Родителей? Наверное, да, так было положено.

Но когда умерла мать, Стелла почти не плакала, только для виду. А уж когда умер отец, даже и вида не делала. Грубым и неотесанным был их родитель. Одно слово: вахлак.

А братец – хитрый и умный, быстро понял, как надо жить, чтобы жить хорошо. И у него получилось.

— Власть – это сила, – повторял он. – Главная сила, а деньги потом. Власть и страх.

Ну молодец, что говорить. Сделал карьеру, был на хорошем счету. Помог им уехать – не к черту на кулички, в вонючую Африку или Азию, а сразу в Европу, в нормальную страну. Не в самую лучшую, но они понимали: первая командировка.

Пока бумаги ходили по инстанциям, брат своим родственничкам, как он их называл, давал указания: как себя вести за границей, что носить, где покупать продукты. Не кичиться, зря денег не тратить, шмоток не накупать, с золотом поскромнее.

— Ошибетесь, – он говорил другое слово, порезче, – помогать не буду.

Ну и дальше, по списку, а главное – близко ни с кем не сходиться. Только слегка, по-соседски, потому что все друг на друга стучат.

— Неужели все? – удивилась молодая Стелла.

— Ну, не все, – вздохнул брат, – но на тебя хватит. И характер свой борзый убери подальше! Сиди тише мыши: таких, как ты, там не любят.

— Каких? – обиделась Стелла.

— Сама знаешь, – недовольно буркнул брат, – гонористых.

Потом поняла. Прав был братец. Вот и изображала елку в цирке. Но все равно проколы были. Серьезно пугалась несколько раз, чувствовала, что будут неприятности, и сразу звонила брату. Он все улаживал, хоть и грозился, что в последний раз.

С его первой женой – Натальей Павловной, по-домашнему Тусей – она не дружила. Туся была хорошей женщиной: хозяйственной, спокойной, уравновешенной. Жили они с братом душа в душу. Большому чину из самых важных органов нужна именно такая жена. Но говорить с ней было не о чем, тряпки и цацки Тусю не интересовали, а обсуждать рецепты борща и засолки огурцов Стелле было неинтересно.