Книга Несбывшаяся жизнь. Книга 1, страница 76 – Мария Метлицкая

Да, именно так: ненавидит. Ненавидит, как он сопит, как вздыхает. Как стонет и двигается. Потеет, морщится, кряхтит. Сползает с нее и… благодарит!

— За что? – удивилась Стелла.

— За то, что сохранила себя для меня! – дрожащим голосом ответил он.

Стелла отвернулась к стенке. Идиот. Боже, какой идиот! «Сохранила себя для меня». Какой он дурак, ее муж!

«Только и делала, что сохраняла», – подумала Стелла.

Он спал, и на его красивом лице застыла самодовольная гримаса.

«Хозяин, – читалось на нем. – Теперь я ее хозяин. Хозяин этой красивой и умной бабы».

От злости Стеллу перекосило, и она поднесла к его умиротворенному лицу сложенный кукиш.

— Как же! – скривившись, прошипела она. – Это ты у меня будешь на цырлах!

Сколько же в ней было злости! Хотя почему было?..

Дошло до него это быстро, дураком он точно не был. Хорошо соображал, моментально, особенно в построении карьеры. Карьера не пошла – побежала. Все выше и выше, сквозь тернии, – а они, разумеется, были, – наверх, к звездам.

Европа, Америка, Япония, лучшие страны. И везде рядом – лучший друг и помощник, жена. Претензий к жене у него давно не было, все претензии остались в самом начале семейной жизни. Тогда он еще выступал.

Причины были. Хозяйствовать женушка не любила, дом ее не занимал: в служебной квартире обустраиваться глупо, да и в своей ни к чему. Они в ней проездом, транзитом. Где ее дом? Нет уж, вот когда окончательно вернутся – тогда и ремонт, и новая мебель, и все остальное.

Готовить Стелла ненавидела, да и к еде была равнодушна. Кофе, сыр, ветчина, что-то сладкое. Так и питалась. Какие там обедики, супчики и котлетки? Смешно. Часто ходили в рестораны – китайские, японские, итальянские. Там хватало любых.

Чем она занималась? Спроси ее – задумалась бы. А просто жила. А что, нельзя? Спала до полудня, долго пила кофе, загорала, принимала ванну, ходила в бассейн, по магазинам. Делала маникюр и массаж. Устав, присаживалась в кафе и перекусывала. Ехала домой, включала телевизор. На следующий день замечала пакеты со вчерашними покупками. Неохота, потом, и убирала их в шкаф. Часто о них забывала, а случайно увидев, долго рассматривала и не понимала – зачем она это купила?

А мужа все устраивало. Скандалы он ненавидел, да и не видел в них никакого смысла, Стелла всегда оказывалась права. Конфликтовать, обижаться или не разговаривать было глупо, они и так почти не общались. К тому же он был в ней уверен – Стелла не предаст, не сдаст, не заведет роман и не сделает глупость. Да и выглядела она шикарно, а жена – витрина мужа. И он ею гордился. Про сына он почти не думал, за годы отвык от него, а при встрече смотрел на высокомерного и заносчивого подростка – и никак не мог осознать, что этот чужой и непонятный парень и есть его сын. Неплохой, остроумный, начитанный… но чужой.

Стелла быстро смекнула: мужу нужна лишь видимость. То, что дома нет обеда или немыта посуда, он как бы не замечал. Морщился, но молчал. А потом у них появилась прислуга, стало почище, в холодильнике завелись продукты.

В подруги к Стелле не набивались: ее не любили и побаивались. Высокомерная, надменная, саркастичная – словом, связываться с ней желающих не было.

Правда, не сплетница и не интриганка, живет своей жизнью и никого не трогает. Странная, непонятная, но не вредная, бог с ней. Иногда, если в настроении, может и поболтать. Но ни о чем. О сыне она не распространялась. Рецептами, понятное дело, не делилась, тряпками и цацками не хвалилась – так, светская болтовня.