Онлайн книга «Несбывшаяся жизнь. Книга 1»
|
Это и так понятно, что не волнует. Но Дым? Дым… Точно – дым. Исчез, как дым. Или исчезнет. Дым неуловим. Раз – и нету. Вот его и нет, ее Дымчика. Да какое там – ее? И ни слова про то, когда он вернется. А в самом деле – что торопиться? К чему? * * * На море Лиза была лишь однажды – когда мам-Нине, как матери-одиночке, дали путевку в детский санаторий в Анапе. Из того, что запомнилось – маленькая и узкая, очень душная комнатка, две кушетки и шкаф, куда они развесили свои скромные наряды. Столовские завтраки-обеды с кашей и невкусными супами. Полдник с кефиром и сладкими булочками, которых ждали все отдыхающие. И санаторский пляж – шумный, заполненный детьми и родителями. Мелкое, сероватое, мутное море… Небольшой квадратик, огороженный толстой веревкой, где им разрешалось барахтаться. Море вкусно пахло водорослями. Лиза собирала ракушки и камешки. Вот это было занятие! Камней и ракушек набрался целый мешок – увесистый такой, тяжеленький. Лиза собиралась взять его в Москву и там хвастаться. Во дворе, в детском саду, да и просто дома на подоконнике раскладывать, а кое-что и подарить Полечке с Риткой. А как без подарка? Иногда они с мам-Ниной заходили в кафе, где вкусно пахло выпечкой и кофе. Тетка брала Лизе кремовое пирожное и сладкую газировку, а себе – стакан кофе и сухое колечко, посыпанное черными зернышками мака. — А пирожное? – удивлялась Лиза. – Ты не любишь пирожное? Коржик же невкусный! — А я люблю, – отрезала тетка и тут же прикрикивала: – Ешь давай! Что мусолишь? Поздно уже, спать пора, а она все мусолит и мусолит… Невкусно, что ли? Нет, было вкусно, и даже очень. Но еще хотелось покататься на карусели и на летающих качелях-лодочках и пройтись по набережной, где гремела музыка, пахло духами и шла настоящая курортная жизнь. Но они торопились в санаторий. И правда, опоздаешь – выговор: режим. Нет, не понравилось Лизе на море. На пляже не протолкнуться, и все кричат. Орут дети, орут мамаши. Песок грязный, море мелкое. Грязь, шум и воняет протухшими фруктами. Да и жара в тот год стояла необычайная: даже ночью не было ни ветерка, ни прохлады. Мам-Нина пила таблетки, мерила давление и пропускала завтраки – до обеда лежала в кровати. Но все равно успевала со всеми поцапаться и поскандалить. И то ей не так, и это, всем недовольна. Как будто барыней жизнь прожила, а не простой гардеробщицей. То суп ей подали остывший, то мороженое подтаяло, то пятно на простыне. Лиза умоляла не конфликтовать, не скандалить, стыдилась ее, ругалась и уговаривала по-хорошему. Все было бесполезно. — Деньги уплочены?– задавала вопрос склочница, и сама же отвечала: – Уплочены. И деньги немалые! А знаешь, как они достаются? Я-то свое отрабатываю, по чести и совести отрабатываю, не отлыниваю, и эти пусть отрабатывают, а то все через губу, как одолжение делают! — Давай уедем, – упрашивала Лиза. – Ну что здесь хорошего? Жарко, липко, грязно! А в Москве двадцать два градуса! Лучше в лес будем ездить, на речку! Тебе же самой все не нравится… Но мам-Нина стояла на своем: — Море полезно. Да и когда еще попадем? А у тебя весь год то сопли, то кашель. Грейся и оздоравливайся, зря я путевку целый год выбивала? Да и билетов в кассе нет и быть не может, попробуй-ка уехать с югов в сезон! |