Книга Болевой порог, страница 139 – Ольга Вечная

Боже! Но самое неприятное, что я как будто узнала его взгляды и интонации, эту почти ленивую манеру подбирать слова. Причем сделала это ещё в вестибюле, когда мы познакомились, а потом шли к лифту и сидели в конференц-зале, поддерживая беседу. Он задавал вопросы по бизнесу, я отвечала вежливо, но по большей части расплывчато, потому что не понимала уровень его допуска к делам. Все это время меня мутило.

И только сейчас, оказавшись в коридоре, я понимаю, почему. Мне тошно от всей этой ситуации, от прошлого и от этих людей.

Они братья. Они умеют это одинаково.

Ничего не случилось, только поговорили, а на душе будто остался грязный след. Все потому, что Захар с ним прежний. И оба они словно вышли из моего школьного ада.

Вечером, сидя в фойе школы танцев и ожидая Лизу, я внутренне сокрушаюсь, что ещё утром сообщила Захару, во сколько мы с дочкой освободимся.

Не хочу его видеть.

Ещё и мама пишет: «Доченька, родная, мы соскучились по тебе и Лизе, приезжайте на ужин хотя бы».

Мне одиноко.

Не хочу связываться с Моревыми.

Ни с кем из этой чертовой семейки.

Прекрасно помню свое то состояние, скандалы дома, слезы бабушки. Как я могла с ним связаться? Спать с ним? После того, что было, после всей боли, что он принес мне и моей семье. Ну что с моей головой? Что с моей больной головой, можно ли ее хоть когда-нибудь вылечить? Как же мне быть!

Все страхи и сомнения, словно сорвавшиеся с цепи голодные псы, вцепились в горло, грудь и давят, душат. Вина меня гложет, а ещё страшный стыд. Ну как я скажу бабушке, что влюбилась в него так сильно?

Что за дура. Идиотка последняя. Ненавижу себя, никчемную, дурную, ненавижу. Ненавижу!

А потом входная дверь хлопает, и в холл заходит Захар.

Черная рубашка, черные брюки, бледная кожа, медные волосы и темные (за счет линз) глаза. Он мгновенно привлекает всеобщее внимание: Лиза занимается уже год и, конечно, все мамочки друг друга знают, хотя бы в лицо. В глазах читается вопрос: к кому он пришел?

Захар обводит холл быстрым серьёзным взглядом и останавливается на мне. Внутри все вспыхивает и одновременно с этим сжимается.

Я медленно поднимаюсь и направляюсь к нему, а пока иду, за эти буквально несколько вдохов и выдохов происходит странное.

Дело в том, что Морев не улыбается. Смотрит, чуть наклонив голову вперед, его взгляд не обещает ничего особенно прекрасного, но в тот момент, когда между нами оказывается меньше метра, температура моего внутреннего моря меняется. А внутри бушует уже совсем другая гамма эмоций.

— Ну как ты? - спрашиваю я, вдруг перестав считать себя идиоткой. Перестав оскорблять себя, ругать и корить. Вместо этого вдруг в полной мере ощущаю ответственность за свою жизнь, а раз есть ответственность, значит, и право выбора.

Захар без слов обнимает одной рукой за плечи, мы киваем друг другу и выходим на улицу.

Не могу объяснить даже себе самой то, что чувствую. Вернее, почему я так хорошо его чувствую. Он будто бы мой, словно у меня давно-давно под кожей.

— Ну что ты? Все в норме? - повторяю, когда мы останавливаемся у перил крыльца и прохладный вечерний воздух освежает лицо и пыл.

Захар мягко проводит руками по моим волосам, убирая их за уши. Чуть склоняется, будто собираясь поцеловать. Останавливается, потому что здесь неуместно, но нежность к нему успевает опалить губы жаром.