Книга Болевой порог, страница 147 – Ольга Вечная

Наверное.

Как он может любить меня? В смысле в рутине: жить со мной, каждое утро и вечер видеть меня, выходить со мной в свет. Всему миру объявить.

А как могу я? Как признать, что я все это перетерпела, а теперь ему завтраки готовлю и во сне обнимаю? Как я могу-то?!

Бред.

Все бред.

— Мам, привет!... - Он прижимает телефон к уху, слушает и морщится. - Да, я знаю, что у меня в квартире женские и детские вещи. - Подмигивает мне быстро. - Ну а почему я должен рассказывать?... И что? Просто не трогай их. А, я понял, давай вызову тебе такси?... Нет, сегодня не смогу отвезти в отель. Ладно, я понял… хорошо. Хорошо, не нервничай только. Я приеду где-то через час.

Сбрасывает звонок и поясняет:

— Она редко ко мне приезжает, и ей хочется обсудить встречу с Виктором.

— Понятно. Ну если будут какие-то изменения по финвопросам, ты поставь нас с Ольгой Андреевной в известность. Я понимаю, что ты советуешься со своим финконсультантом Еленой, и она молодец, но я тоже должна знать.

— Конечно, - он размышляет о чем-то. - Ты побудешь дома, пока я отвожу маму в отель? Я вернусь и заберу тебя.

Не знает, куда меня деть.

— Слушай, а докинь меня до отеля. Я знаю один недорогой, это будет удобно. Правда удобно.

— До отеля? - Он явно не понимает. А потом как-то внезапно хмурится: - Почему?

— Я хочу побыть одна и обо всем подумать.

— Не хочешь к себе домой?

— Наверное, пытаюсь отсрочить неприятный разговор. Не хочу показаться неблагодарной, но уж очень тесно жить такой большой компанией.

— Твои родственники не собираются уезжать?

— Да вот как будто нет. Эта квартира наполовину бабушкина, и она не против, чтобы мама в ней жила. Получается, мне придется выступать только от имени своей половины. А я все надеюсь, что само решится. Они вообще-то редко приезжают, года три не были до этого. Ну и если приезжали, то мама с Митей и то на неделю, на каникулы. А тут живут и живут, - я даже посмеиваюсь, стараясь свести в шутку.

— Ты не хочешь идти к себе же домой, разве это правильно? - нейтрально размышляет он.

Тем временем заводит машину, выруливает на дорогу.

— Наверное, нет. Во мне борются две стороны: я очень благодарна дяде Диме, он содержал меня много лет, пока я не начала работать. Кормил, одевал, о чем мне постоянно напоминают, - усмехаюсь. - Хотя чужой мне по крови. И я должна отдавать долги. Но когда он рядом, мне прямо плохо. И мне придется сказать, что им пора.

— Расскажи подробнее.

— В его действиях есть что-то… - я вдруг вспоминаю слово, которое случайно подобрала для действий Виктора, и которое сейчас как нельзя хорошо ложится на контекст: - липкое.

— Например.

— Эти его шуточки постоянные, недопустимые. Раньше он подшучивал, что я нищая и безотцовщина, а теперь… В прошлый раз, когда я готовила завтрак на кухне, а мама была в ванной, он прошел мимо и… черт, прикинь, он шлепнул меня по заднице…

Машина сбрасывает скорость и заворачивает на парковку у магазина. Я сначала не понимаю, а потом, когда Захар поворачивается ко мне, вдруг все осознаю. И холодею до костей, следом бросившись в жар.

Клянусь, я никогда не видела его в таком бешенстве.

Богом клянусь. А я, уж поверьте, видела миллион оттенков его ненависти и презрения.

— Захар, ты чего.… Захар?

— Этот ублюдок тронул тебя?