Книга Болевой порог, страница 15 – Ольга Вечная

В глубине души ждала его на каждый день рождения. Искала в толпе во время вручения наград.

А ещё я мечтала рассказать ему о Мореве и воображала, что он не станет отмахиваться и нести чушь, мол, «да этот пацан просто влюбился в тебя»!

Папа моей мечты выслушал бы серьёзно, дал совет или даже надавал бы засранцу по ушам! Он бы стал супергероем! В детстве я часами вела с ним мысленные диалоги.

Папин уход оставил дыру, которую я научилась не замечать, но то и дело в нее проваливалась. Сейчас уже нормально, редко, терпимо. Но воспоминания всё ещё свежи, поэтому, выбегая из квартиры в девятом часу вечера, я стараюсь дышать ровно и не накручивать себя!

У Лизы все будет иначе.

Но господи, Степан! Упала с качели, серьёзно?

Вбегаю на территорию больницы, некоторое время ношусь из стороны в сторону в поисках детского отделения. Наконец, нужная тяжелая дверь.

Я не буду злиться...

Бесконечная очередь.

Я совершенно спокойна...

— Мама! - восклицает Лиза, вскакивая с лавки, и внутри все сжимается.

Ну конечно - она заплаканная, футболка в красных пятнах, прижимает к лицу пакет, надеюсь, со льдом. Я бегу вперед и крепко ее обнимаю. Подхватываю на руки, прижимаю к себе. Моя маленькая девочка обмякает и расслабляется. Я же испепеляю взглядом Степана.

— Мне совершенно не больно, - сообщает она. - Я не боюсь иголок как Уэнздей, и надеюсь, у меня останется шрам. А завтра мы с папой поедем в боулинг! Чтобы стереть плохие воспоминания.

— Понятно. - Качаю я ее. И обращаюсь к Степану: - Как это случилось?

— Вот только не начинай, иначе в следующий раз я позвоню тебе уже после.

Ты бы и в этот раз позвонил после, если бы не документы, которые забыл взять. Беру себя в руки, и говорю:

— Я просто спросила. Сколько ещё ждать приема?

Оказалось, что почти сорок минут. Сегодня, видимо, тот самый день, когда детский профсоюз выдал рекомендацию всем разом упасть с качелей.

Лиза хоть и храбрилась, но в итоге тихо хныкала у меня на руках все время ожидания, а когда нас пригласили - смелая Уэнздей отказалась идти на своих двоих.

А где же Степан? Он проголодался и пошел поискать кафе. Я тоже с работы проголодалась, но это мало кого интересовало. Если бы мы сошлись, то единственное, что изменилось бы - он бы переехал ко мне домой.

Мы с дочкой проходим врачей, я держу ее, пока обезболивают ранку. Приходится и правда наложить пару швов, но шрама, к Лизиному сожалению, остаться не должно. Сотрясения, к счастью, нет. И мы, наконец, выходим на улицу.

Свежий воздух проясняет голову. Такой день сегодня был длинный, нервный. Я держу задремавшую дочку на руках, одновременно пытаясь вызвонить Степана, чтобы узнать, где его машина. Почти не ощущаю ее тяжести, пока несу к парковке.

— Давай она сегодня переночует у меня, утром сама отведу в школу, - предлагаю, когда машина трогается.

— Это моя неделя, - коротко отвечает Степан.

— Мама, папа не виноват. Я сама просила качать сильнее.

Морщусь - ненавижу, когда ей приходится сглаживать углы между взрослыми.

— Я предлагаю. Просто переживаю, вдруг плохо будешь спать.

— Баба Маша ждет не дождется, напекла оладий и печенья.

— Я хочу оладьи! - восклицает Лиза.

— У меня дома - вчерашняя гречка. Не слишком заманчиво, не знаю даже, предлагать ли?

— Фу! Фу! Фу! Фу! - хихикает бублик. - Я хочу оладьи со сметаной!