Книга Болевой порог, страница 166 – Ольга Вечная

Едва мы выходим из зала в коридор, становится легче. Я предвкушаю глоток свежего воздуха и спешу на улицу. Захар выглядит вполне довольным тем, что удается рано свалить, но при этом я ощущаю исходящее от него раздражение. И мне кажется, дело во взглядах, которые его брат бросал на меня.

— Слушай, если тебя это беспокоит, то меня - нет. Ты ударил его больнее.

— Чем же?

— Стал успешнее. Смотри, у него все плохо. Он неудачник. Ты отказался от больших денег, чтобы только не видеть его физиономию, и он это понимает. Это неприятно.

— Да ему плевать.

— Никому не плевать, если он только не психопат, конечно. А он не психопат, они обычно поумнее, - отшучиваюсь я.

— Я думаю, это последний семейный вечер. Не понимаю, зачем она сейчас пригласила Виктора, пусть даже изначальная тема вечеринки меня касалась. Зачем эта дебильная игра, будто мы близкие люди, которым не плевать друг на друга, на хрена эти общие фотографии? Гонка за показухой.

— Ты знаешь, мне кажется, многие верят в мир, который сами придумывают. В ту самую показуху, которую создают изначально для других. Наверное, ей хочется иметь дружную семью, и она старается для этого так, как умеет.

— Она переживет, если я выйду из игры.

— Переживет, конечно. Ты не должен ломать себя.

И вроде бы он улыбается, и я ему тоже. Как будто все хорошо, мы отделались малой кровью. Я даже предлагаю ему заскочить на концерт, но, конечно, пойму, если он откажется. Захар отвечает, что тяжелый металл в живом исполнении - именно то, что ему сейчас нужно. Лечит что-то про новые эксперименты над болью, о которых постоянно читает.

Выход уже близко. Но когда мы проходим мимо последнего поворота, видим Виктора, который как раз заходит с улицы.

— Захар, есть сигарета? - спрашивает он. - Надо перекурить, думаю, ты понимаешь почему. - А потом он смотрит на меня и снова улыбается этой липкой, властной улыбочкой, словно ни у кого в мире нет сил противостоять ему, словно он обладает властью. Как будто нам с Захаром по пять лет, а ему пятнадцать, и мы физически не способны с ним справиться. Он кривит губы именно вот так - отвратительно, задержавшийся в пубертате ублюдок, после чего произносит:

— Да, мне нужна сигарета и приятная компания. Захар говорил, Соня, что у вас красивейшие глаза?

Вполне невинный комплимент, но его хватает, чтобы сорвать резьбу. Я чувствую, как Захар оттягивает меня за плечо в сторону, размахивается и говорит:

— Блядь, приготовься.

Виктор пытается вскинуть руку, но Захар уже бьет. Коротко, точно и даже профессионально - Морев-старший отлетает к стене, хватается за нос и приседает. Брызгает кровь.

— Не трогай меня больше никогда. Не обращайся ко мне. Не смотри на меня. С этого момента тебя для меня нет, - произносит Захар сдержанно, потом, словно стряхнув с себя агрессию, оборачивается и весело, даже дружелюбно кричит: - Кто-нибудь, помогите! Мужчина, кажется, перепил и упал. Тут все в крови.

Когда мы выходим на улицу, он снова задумчиво хмурится.

— Извини, пожалуйста. Я не собирался тебя пугать.

— Ты тут ни при чем, - произношу я так же медленно. - Человек напился и упал, всякое бывает.

— Нужно было остановиться на том, чтобы стать успешнее. Это все лишнее.

— Никто не идеален.

Мы молча доходим до парковки, садимся в его машину. Я пристегиваюсь и спрашиваю: