Книга Болевой порог, страница 26 – Ольга Вечная

— Вот спасибо, бро, - бубнит он. - Непривычно, что тебя больше нет в городе. Что ты здесь.

— Мне самому непривычно, но так будет правильно.

— Ладно, до связи тогда. - Он подходит, и мы с хлопком пожимаем руки.

С Матвеем Адомайтисом мы дружим сто лет, ещё с тех пор, когда только планировали поступать в медицинский. Прикрывали друг друга, где-то подтягивали, иногда мозги вправляли. Они с Юлей рано стали родителями, и я искренне считал их жизненный план сомнительным, а их двоих - идиотами, но стоит признать: Андрюха получился клевым мальчуганом. Пацан буквально рос на моих глазах, и они даже заставили меня стать крестным.

— Персоналом не разбрасывайся, не забывай делегировать и береги дурную голову.

— Тебе удачно долететь. «Привет» передал... что ещё? Вроде все пока.

— Все будет нормально. Только... обрати внимание, что тебя боятся. Это может и неплохо, но тебе нужны люди, которым сможешь доверять. Если директор боится рассказать о просчетах, это чревато.

— Слушай, я ведь учился в школе с одной Соней Зиминой.

— Так.

— Но это не она. На всякий случай я проверил, эта Зимина родилась в Питере, а мы учились в Красноярске, то есть это не может быть она. К счастью.

— Не ладили?

— Не особо. Лет до шестнадцати я вообще с девчонками плохо ладил.

— Половое созревание много что меняет, - ржет он.

— Разве что с Оксаной.

— Да забей ты уже на нее. Ладно, время. Мне пора.

* * *

— Ты вообще здесь? Ау, Захар!

У нас с Оксаной есть правило - кто не держит мундштук, тот рассказывает что-то интересное. К подборке тем мы подходим осознанно: никакой ерунды, политики и пошлятины.

Перевожу взгляд с подсветки уличного кафе на хорошенькую миниатюрную брюнетку слева. В крови Оксаны намешаны русские и узбекские корни, и она, как и положено метискам, выглядит исключительно. Миндалевидные глаза, маленький рот, черные, словно ночь, прямые волосы.

— Физически - безусловно. Работы море, малыш. Дай мне время.

Она закатывает глаза и шумно выдыхает. Капризничает.

У моего отца было мало друзей - отец Оксаны один из тех немногих, кто входил в это скромное число - два. Он часто бывал у нас дома, и виделись мы с Оксаной, соответственно, тоже нередко.

Когда-то давно, лет в шестнадцать, я был ею предельно очарован, немало фантазий с ее участием посетили тогда мою дурную голову, и так они меня будоражили (особенно ночами, но и не только), что я даже пригласил ее на свидание. В конце которого объевшаяся сладостей и счастливая Оксана взяла меня за руку и поведала, что если бы не мои веснушки и разноцветные глаза, я стал бы идеальным бойфрендом.

Кто же эта смелая женщина, которая рискнет размножить мою, без всякого сомнения, выдающуюся генетику? Мы до сих пор частенько задаемся этим вопросом.

Мои глаза устали после целого дня в линзах, и я их снял. Официантка, прибирающая наш стол, в третий раз залипает на них - подмигиваю, и она, смутившись-улыбнувшись, поспешно отворачивается, чтобы бросить на меня ещё один томный взгляд.

— Ты что, прямо сейчас с кем-то флиртуешь? Блин, серьёзно?

— Да брось, у меня хорошее настроение. Ты была права - в северной столице я пользуюсь куда большим спросом.

— Здесь просто людей больше, самых разных. Народ привыкший и не к такому.

Оксана переехала в Питер два года назад, но старается вести себя как местная. Таскает меня по самым модным заведениям, знакомит с выдающимися друзьями. Точнее, пытается. Мне правда некогда. Будучи сибиряком, выращенным в суровых морозах, я спать спокойно не могу, пока не налажу быт и доход.