Книга Чудо для Алисы, страница 13 – Елена Левашова

Я молюсь про себя, чтобы Боголюбов не высказал очередную глупость или бестактность, но, к моему удивлению, он проявляет галантность.

— Алиса, хотите сок? – Мирослав выуживает из недр рюкзака маленькую стеклянную бутылочку и протягивает растерянной девчонке.

Льдинки в ее глазах тают, Алиса улыбается и принимает угощение из рук Мира.

— М-м-м, как вкусно! – произносит она, делая жадный глоток. – Никогда не пробовала такого сока. Это детское питание? – Она пытается разглядеть изображения фруктов на упаковке.

Вдруг Алиса глубоко вздыхает и закрывает глаза. Ее голова глухо ударяется о пассажирское стекло, пустая баночка из-под сока выскальзывает из безвольных рук.

— Че-е-е-ерт! Что же я наделал… – неожиданно шипит Мир.

Я оглядываюсь, встречаясь с его испуганным, подавленным взглядом. Мир мотает головой из стороны в сторону и повторяет: «Нет… нет, черт…»

— Прости, Рябина! Я олух, я не хотел… – молит Боголюбов и косится на девушку.

Я тупо гляжу на неподвижную девчонку. Вилли сползает вниз к ее ногам и громко скулит.

Меня охватывает ужас. Он прокатывается по спине ледяными мурашками, вытягивает из легких остатки воздуха. Я бормочу что-то нечленораздельное, показывая пальцем на Алису. Страх сковывает горло, словно оковами, я с трудом нахожу в себе силы прохрипеть:

— Она умерла?

— Она спит… Я сейчас все объясню, Богдан! – Боголюбов примирительно поднимает руки. По взгляду Мира понимаю, что моя застывшая от ужаса физиономия пугает его гораздо больше, чем спящая девчонка.

— Что ты сделал с ней, идиот?! – кричу я, пытаясь ухватить его за грудки. Мир не сопротивляется.

— Сок предназначался пациентке, умершей во время операции, – громко отвечает он, пытаясь заглушить собачий лай. – Я не думал, что ее мать успела растворить таблетки в напитке. Увидел только сейчас, – в качестве оправдания Мир протягивает мне пустой блистер.

— Боголюбов, ты объяснишь мне все до мельчайших подробностей! – рычу я. – И сопроводишь до больницы. Отвечай скорее, куда ее везти?!

— Домой, Богдан, – спокойно отвечает он, бросив взгляд на мирно спящую девчонку. – Таблетки содержат сильнодействующий снотворный и обезболивающий компонент. В больнице мы применяем его при сильных болях у пациентов с опухолями. Мать девушки предусмотрительно растворила их в соке, не дожидаясь исхода операции… Как видишь, они не понадобились, – исповедовавшись, Мир облегченно вздыхает.

— Зачем ты забрал сок? И пустой блистер? – недоумеваю я.

— Рябина, ты и правда не догоняешь? Я хотел избавить мать девушки от болезненных воспоминаний. В медицине есть понятие этики, – раздраженно отвечает Мир, поглаживая Джесси за ухом. – Сок и чертов блистер лежали на тумбочке, как напоминание. Конечно, я их забрал, чтобы не огорчать женщину!

— Господи, Мир, ты и этика – несовместимые вещи! Таких развратников и хамов еще поискать! – возмущаюсь я и сразу замолкаю, прислушиваясь к дыханию Алисы. Она спокойно спит.

— Я хороший врач, Рябинин. А какой я в жизни, никого не касается, – важно отвечает он.

Я снимаю с шеи девчонки влажный шарф и опускаю спинку сиденья ниже. Голова Алисы откидывается назад, словно тряпичная.

— Она как гуттаперчевая, Мир! Что же теперь делать? – забираю притихшего Вилли, сжавшегося в комок на руках девчонки, и отдаю его Миру.