Книга Влюбленная. Гордая. Одинокая, страница 84 – Елена Левашова

Анвар смотрит куда-то в сторону, словно перебирая в уме варианты развития событий, и я не сразу понимаю, что вопрос задан мне.

— Винник Сергей Владимирович. Он и допрашивал меня.

— Винник? Это… очень хорошо! – Гиреев поднимается с места, на ходу выуживая из внутреннего кармана пиджака телефон. – Я больше десяти лет проработал в прокураторе. Мне срочно нужны протоколы осмотра. Черт!

— Что такое? – испуганно спрашиваю я.

— Сначала нужно заручиться согласием Боголюбова. Что, если он не захочет отказываться от Долецкого?

Долецкий, Долецкий… Неужели Боголюбов настолько глуп, что и дальше позволит этому придурку закапывать себя?

Я следую примеру Гиреева и тоже встаю, нервно расхаживая по комнате. Наклоняюсь, чтобы поднять рисунки с пола и вздрагиваю, застигнутая врасплох его голосом.

— Стоп! Любовь Петровна, вы сейчас оставили свои отпечатки на рисунках. Если преступник собрал разметавшиеся по ординаторской бумаги, он сделал то же, что и вы. Черт, мне срочно нужно описание места преступления!

Стихийная, бездонная энергетика чувствуется в каждом жесте Гиреева. Поправляет ли он упавшую на лоб прядь, потирает виски или взволнованно ходит по комнате – во всем сквозит профессиональный интерес, не наигранный и пафосный, как у Долецкого, а настоящий, напоминающий чем-то звериное чутье.

— Я не смогу зайти в СИЗО без договора с подсудимым, – Анвар многозначительно переводит взгляд на закрытую дверь. – Но мне смогут помочь Кононец и Винник.

— Если интересно мое мнение, считаю, что вам стоит позвонить капитану Виннику, – зачем-то вставляю свою содержательную реплику, наблюдая, как Гиреев набирает телефонный номер.

— Здорово, Серега! Узнал? – он улыбается, обнажая крупные белые зубы. – Все хорошо, но давай сразу к делу: я хочу представлять в суде Мирослава Боголюбова, и мне нужна твоя помощь. Да, Сергей, конечно, согласен с тобой. Договорились.

Мне остается гадать, что отвечает Гирееву капитан Винник. Что же Анвар не включил громкую связь, а? Тянусь ухом поближе к адвокату, приняв неестественную позу. Сторонний наблюдатель подумает, что у меня паралич, честное слово!

— Все хорошо, Люба. Можете выпрямиться и сесть поудобнее, – с улыбкой отвечает Гиреев. – Винник поможет. Через два часа он ждет меня возле СИЗО.

Мирослав

Я сбился со счета, сколько раз сегодня за мной приходил конвоир. Юрченко молча играет в карты со Змеем, махнув рукой на спор: ясно, что в моей жизни происходят необратимые и столь желанные перемены.

Я боюсь поверить… Не позволяю зародившимся в душе семенам веры и надежды прорасти, затаптываю их «неоспоримыми фактами», подтверждающими мою вину.

Долецкий походит на разъяренного быка, когда я объявляю ему, что разрываю соглашение. Пытается казаться хорошеньким и уговаривает, мягко стелет «разумными» доводами, объясняющими чудовищное поведение по отношению к Любе, только я остаюсь непреклонным. Мне хочется вымыться после общения с ним. Странное чувство для того, кто всегда считал себя грязным.

Как и ожидается, на прощание Савелий Артемович желает мне максимального срока наказания с отбыванием в колонии строгого режима, а лучше – в одиночной камере. Да, забыл добавить: с конфискацией имущества.

Несмотря на проклятие, вырвавшееся из уст адвоката, я чувствую облегчение. Шагаю по вонючим тюремным коридорам, глубоко вдыхая спертый воздух, и радуюсь как дурак. В конце концов, попрошу помощи у Винника. Очевидно, Долецкий поделился новостью об увольнении со своими спонсорами – Русланом Шестаком и моим папашей. Руслан посещает меня через час после ухода Долецкого. Начальнику СИЗО он представляется моим тестем, сопровождая просьбу о свидании конвертом с деньгами. Разумные объяснения разбиваются о стену его непонимания, как волны о скалы. Руслан сетует на мое неблагоразумие, уговаривает, обещает увеличить гонорар Долецкому (как будто это гарантирует благоприятный исход), злится, повышает голос, взывает к совести… Как они не понимают, что деньги не способны решать все? Я вежливо прощаюсь с Русланом, получив очередную дозу недовольства и пренебрежения. Теперь точно все… Вряд ли Шестак еще раз явится сюда. Отказ сотрудничать с выбранным им адвокатом Руслан Александрович воспринимает как личную обиду.