Книга Тот, кого не люблю, страница 44 – Елена Левашова

Когда я въезжаю в город, его накрывает оранжево-розовое покрывало заката. Он рассыпает золотую пыль на поверхности моря и верхушках деревьев. Мишка дремлет, а Зайка тихонько плачет, гадая о будущем. Минуя проспект Лазарева, сворачиваю к зданию следственного комитета и паркуюсь у входа. Вот и все, приехали… Что ждет нас в дверях этого дома? Признаться честно, я ни разу не вспомнил наши с Зоей прежние разборки. Все отошло на задний план – Крест, Кира, прошлое, мои родители… Осталось лишь желание быть сейчас рядом с ней…

— Роберт, если ты захочешь развестись, я не против, – всхлипывает она, осторожно касаясь моего плеча.

— Зой, перестань. Ты мама моего сына, и я тебе помогу.

— Клянусь Мишенькой, что я с ним не спала. С Крестом у нас ничего не было. Только как это доказать? Если бы я только знала, что все так будет, ходила на наши встречи с диктофоном.

— Плевать на то, что было, Зой! – с трудом сдерживая раздражение, произношу я. – Как ты не понимаешь, к обвинению это не относится. Важно доказать другое и… обвинить его в лжесвидетельстве.

— Силы неравные, – выдавливает Зойка.

— Еще какие равные, Крест не знает, какой дотошный наш Либерман. Идем.

Следком хоть и не тюрьма, но место мрачное… Беру Мишутку на руки и иду по длинному коридору, прикрывая Зою живым щитом. Внутри растет безудержное возмущение. Что он возомнил о себе? Кто он такой, чтобы вершить чужие судьбы? Зойка, безусловно, виновата, но я почему-то ей верю… Я собственными глазами видел, как ее выворачивало. Такое нельзя сыграть…

— Зоя Филипповна, – встречает нас на пороге Шевелев. – Хорошо, что вы пришли сами. Пострадавший настаивает, чтобы время до суда вы провели в СИЗО. Я вынужден вас задержать.

Роберт.

— Постойте, как это задержать? Зачем? Моя жена находится под подпиской о невыезде, она не собирается никуда бежать, – прижимая сына к груди, возмущаюсь я.

— Таковы правила, Роберт Николаевич, – вздыхает Шевелев, нервно перебирая лежащие на столе бумаги.

Будь они прокляты, эти бумажки… Они важнее для них, чем человеческая жизнь.

Зойка словно превращается в каменную статую – стоит ни жива ни мертва, втянув голову в плечи. Молчит, смирившись со своей судьбой и забрезжившим на горизонте арестом.

— Ну уж нет! Я звоню нашему адвокату, он попробует решить эту проблему, – тянусь в карман за телефоном, передавая Мишутку Зое. – Неужели, в законе нет никаких лазеек? Зоя – мать малолетнего малыша, как она может находиться в СИЗО?

— Погодите, я попробую вам помочь, – опасливо озирается по сторонам Шевелев. Наверное, камер боится или чужих ушей? – Оформлю задержание, а Зоя Филипповна пойдет домой. Только вы уж не подведите меня, Христа ради…

— А как это… – шелестит Зоя побелевшими губами. – У вас же спросят, где подозреваемая? А я…

— Я начальник отдела, Зоя Филипповна. Как я скажу, так и будет. Закон я не нарушаю, беременные женщины и матери, воспитывающие малолетних детей, могут оставаться дома, их заключают под стражу в особых случаях. Отчего-то, Крестовский считает вас опасной для общества и боится повторного покушения. Распишитесь в бумагах и… идите домой. А ему я скажу, что вы под стражей, проверить он все равно не сможет.

— И правильно делает, что считает, – не выдерживаю я. – Преступник ходит на свободе и Крест не знает его. Поэтому и обвинил Зою… Да много, почему…