Книга Сжигая мосты. Развод, страница 38 – Елена Левашова

— Куда? У тебя есть план?

— Покатаю тебя по серпантину, можем сходить в Дендрарий. Потом пообедаем в классном ресторанчике в горах. Не хочу, чтобы ты стояла весь день у плиты. Ну их… закрутки эти.

— Как это ну? Мне еще новый айфон надо отработать. И мне совсем несложно, я обожаю готовить.

— Ладно… Но сегодня у тебя выходной. Переодевайся и поедем. Сколько тебе нужно времени на сборы?

— Двадцать минут, – улыбаюсь я. – Не поверишь, но мне и макияж сейчас не требуется.

— Поверю… Он и раньше не был нужен. Я пошел. Откопаю из своего барахла что-то поприличнее.

— Давай.

Миша натягивает одежду и уходит, а я плюхаюсь на матрас и натягиваю простыню до самого носа. Улыбаюсь…

Глава 22.

Божена.

— Тебе понравилось? – спрашивает Миша, сжимая мою ладошку.

Его губы изгибаются в улыбке, а я снова вспоминаю, что он вытворял ими… Господи, наверное, я чокнутая? Повернутая на сексе извращенка. Вероятно, сказывается долгое воздержание или… Или этот мужчина так на меня действует…

Кажется, все на нас смотрят… На него… На Мише не очень-то красивая футболка, но джинсы вполне приличные. Высокий, с сильными, загорелыми руками, он притягивает взгляды всех дамочек в округе… Они с восхищением смотрят на моего мужчину, а потом переводят недовольный, завистливый взгляд на меня. Господи, я это вслух произнесла? Он не мой мужчина… Был бы моим – я сгорела от черной, вязкой как болото ревности. Я и сейчас от нее горю, что уж скрывать?

— Очень. Спасибо тебе. Олеандр потрясающий, цветущий гранат – яркий, как любовь… Я никогда не видела такого многообразия экзотических растений.

Мы бредем по тропинке к выходу из Дендрария. Он нежно сжимает мою ладонь, поглаживая кожу грубой подушечкой большого пальца.

— А мне понравилась вилла «Надежда». Грустная история, да? Я представил, как семья Худековых жила в этом доме до революции. Все ведь не удалось реставрировать? (Сергей Худеков – сценарист и художник, основатель Дендрария. Вилла была построена в 1899 году. Прим. автора)

— Ты тоже творческий человек, Миша, – улыбаюсь я. – Одни твои стихи… Они меня покорили. Ты не рисуешь? Может, поешь?

— Пою, когда выпью хорошенько. Я хотел рассказать… Хочу стать немного ближе к тебе, Божена. Некая откровенность от меня… Не испугаешься? – взволнованно произносит он.

— Нет. Я тоже скажу что-нибудь эдакое о себе.

— Когда я узнал об измене, приехал сюда. Без плана и конкретного адреса. Просто гнал на машине, куда глаза глядят. Потом я… Я долгое время бухал по-черному. Не просыхал.

— Ты уже говорил что-то такое, но я… Я не представляла масштабов зависимости. Алкоголь – проблема? Спрошу прямо – ты алкоголик?

— Не знаю, Божен… Я излечился, встал на ноги, восстановил дом и зажил спокойно. Не хочу думать о будущем… О том, как поведу себя, если потрясение повторится. Никогда я не страдал от чрезмерной любви к водке. А тут… Словно внутренний тумблер повернули в противоположную сторону. Возможно, мне требуется мозгоправ? Не хочу думать об этом… Сейчас я свободен от этого. Фу-ух… Теперь твоя очередь.

— Я… даже моя мама не знает. Черт… Может, оно и не нужно тебе. Это ужасно… Эта так гадко и стыдно, – выдыхаю через сжатые зубы. Зачем я вспомнила об этом? Надо ли говорить такое мужчине? Да еще и не моему?

— Успокойся, лучик. Ты убила кого-то? Предала? Расскажи. Я не стану осуждать.