Книга Сжигая мосты. Развод, страница 60 – Елена Левашова

— Что? У какого малыша? Вы что такое говорите? – кричу я, едва не падая с кушетки. – Я ЭКО делала… Я не могу иметь детей, я… Мне оно не помогло, я…

Захлебываюсь слезами и нахлынувшими как прилив эмоциями… Не могу поверить в его слова… Это сон? Может, я ослышалась?

— Я не могу… Я аборт сделала в юности и… После этого не могу, не могу…

— Дмитрий Борисович, у вас валериана есть? Тамара, да у нее истерика, – суетится тетя Валя. – Успокойся, немедленно. Дай доктору завершить обследование. Что вы тут устроили? Ну-ка, цыц! Не плакать и не причитать. Минуту вы можете помолчать?

— Спасибо, Валя.

— Всегда, пожалуйста, Дима. Так сколько там?

— Пять-шесть недель. Плод расположен на передней стенке матки, живой, сердцебиение в пределах нормы, размеры тоже. Отслойка отсутствует. Размеры желтого тела соответствуют сроку.

— Вы уверены, доктор? Такого просто не может быть! Я же говорю, что… У меня пролактин был повышен в пять раз, а потом…

— Божена, уровень пролактина зависит от психоэмоционального фона. Во время стресса он возрастает. Скорее всего, вы успокоились… Наслаждались отпуском и хорошей компанией? – улыбается Дмитрий Борисович.

— Д-да…

— И не только отпуском. И мужчина попался… живчик, так ведь? – хитро прищуривается Валентина.

— Не знаю, теть Валь… Я не могу прийти в себя. Мама, а ты что скажешь?

— Я счастлива, дочка. Вырастим, не волнуйся.

Глава 35.

Божена.

— Мы были у тебя в Сочи две недели назад, – вздыхает мама. – И уже тогда мне показалось, что ты не такая, как всегда… Лицо другое, губы… Более пухлые что-ли…

— Мам, они просто были зацелованными, – реву я. – Мы же с Мишей… мы… Мам, выходит, он сразу получился? Малыш… Как только мы начали спать? Это случилось ровно шесть недель назад. Господи… Как такое могло произойти? Может, еще у другого доктора провериться?

— Я видела его, доченька, – гладит меня по плечу мама. – На экране видела… Врач там что-то измерял, а я глаз не сводила. Его сердечко так стучало… Прыгало, как мячик. Он есть, Божена. Ты станешь мамой. Только не смей сообщать об этом Жорику. Ему вздумается перевернуть закон в свою сторону и…

— На этом жена Миши его и поймала. Сначала была беременна, потом родила… Потом лежала в больнице. А сейчас приехала мириться. Не хочу об этом, мамуль…

— И не скажешь ему? – протягивает мама, размешивая в чашке сахар. Мы сидим в уютной кофейне неподалеку от поликлиники.

Меня страшно тошнит, поэтому вместо кофе я пью зеленый чай вприкуску с коржиком из ржаного хлеба.

— Нет, а зачем? Невыносимо все, мам… Знать, что лезешь в чужую семью как змея. Я видела его пацана, видела… Красивый такой, маленький, беззащитный. Ему нужен папа. И я не осуждаю Лену.

— А я осуждаю, – фыркает мама. – Миша говорил, что она ему изменила. Зачем приперлась? Почему именно сейчас? Что-то тут нечисто… Как бы узнать, Божена? Ты не знакома с его друзьями?

— Нет, мам. Я ничего не знаю о Мише. Все, что он мне говорил – вранье. Про массаж тоже… Он не учился в медколледже, где тогда?

— Его день рождения двадцатого октября, ведь так?

— Да.

— Надо попросить твоего детектива разузнать. Он же быстро нашел сведения об Анфисе-крысе? У нас есть дата рождения и фамилия. Звони своему, этому…

— Семену Васильевичу! Мне еще к Исааку надо, черт.