Книга Бабочка в стекле, страница 157 – Елена Левашова

— Я понимаю все, Сергей Юрьевич! Давайте попытаемся, ‒ убеждала Лисицына.

— Нечего и пытаться! Работники аэропорта не всматриваются в лица настолько, чтобы запомнить. Для них люди ‒ это конвейер! Запоминают лишь людей с явными особенностями или уродствами. Наши подозреваемые вполне обычные люди без видимых примет.

Лисицына ослушалась Орлова и подала запрос в аэропорт: в двухнедельный срок руководство аэропорта обязалось предоставить информацию по лицам на фотороботе.

Игнат предложил обратиться к компьютерщикам для улучшения качества изображения татуировки. Она была довольно крупной и, предположительно, включала в себя орнамент с написанным словом.

Определённо, Лисицыной оставалось ждать возвращения Бориса и Берты из Германии. У неё ещё теплилась надежда на то, что кто-нибудь из них узнает эту женщину.

Утренний зимний туман ещё не рассеялся, но день обещал быть морозным и снежным. Анна распахнула шторы, вставила капсулу в кофемашину и быстрым шагом прошла в ванную, где её ждал бодрящий душ. Второпях собралась, схватила ключи от автомобиля, захлопнула дверь. Лифт ехал, как назло, медленно, но, возможно, это было навеянным ощущением.

Анна села в автомобиль и запустила двигатель. Пока машина прогревалась, настроила любимую волну.

Скоро Новый год и день её рождения... Проспекты, улицы, старинные здания украшены разноцветными огнями, деревья опутаны блестящими гирляндами. Снег красиво и неспешно падает, образуя мягкие, пышные сугробы под ногами, одевая тротуары, деревья, дома в живое, рассыпчатое серебро. Зима... Время тёплых объятий и согревающих напитков, время новогодних фильмов и шерстяных уютных пледов. Сладостные минуты мимолетных улыбок, домашних пирогов и таких незначительных мелочей, из которых складывается счастье.

Скорее бы этот ужасный год подошёл к концу! Вспоминая, какие уроки он преподнёс ей, Анна подумала, что научилась ценить жизнь, доверие, дружбу, беречь своё здоровье и своих близких, покой в семье и простое человеческое счастье. Она научилась уважать себя. А ещё любить! Неужели, чтобы усвоить такие простые жизненные уроки, ей потребовалось столько страдать? Анна молила Бога о передышке...

Пролетел последний светофор. На повороте к университету, оживленно разговаривая, переходят дорогу молодые люди, спеша на лекции, обгоняя друг друга, терпеливо ждут водители троллейбусов, автобусов, машин. Зимняя праздничная суета... Простая человеческая радость...

Анна припарковалась и, обдуваемая морозным воздухом и срывающимися снежинками, побежала к главному входу.

После лекции у неё был час свободного времени. Когда студенты скрылись в аудиториях, и, наконец, наступила тишина, она направилась в студенческий буфет, чтобы перекусить и проверить почту.

Совершенно неожиданно пришло сообщение на WhatsApp от Бориса:

«Анечка, вылетаю в Красноярск. Нам нужно встретиться…» ‒ он написал время и название гостиницы.

Они не переписывались, не звонили друг другу... Аня могла, конечно, позвонить или написать ему, только решила не напоминать о себе, не беспокоить его, не предпринимать больше попыток вмешиваться в его жизнь, не делать первого шага, не помогать ему принимать решения. После покушения на Бориса прошло чуть меньше четырёх месяцев. Образ его спрятался в глубокий комок боли, печали и сострадания. Конечно, Михаил не винил её в причастности к взрыву, в отличие от Берты, которой не нужны были никакие доказательства невиновности Анны.