Книга Бабочка в стекле, страница 184 – Елена Левашова

— Игнат, давай в Интерпол подадим для начала. Конечно, если все эти люди не судимы, их не будет в судебной базе, и ответ придёт быстро.

— Уже делаю, Валентина Васильевна... – стажёр, знакомый с данной процедурой, проворно печатал на ноутбуке запросы.

Анна подъехала к Валентине ближе к обеду. Элегантная, в темно-фиолетовом зимнем пальто с воротником из соболя, она присела на диванчик, ожидая вопросов следователя. Валентина нашла в бумагах данные из Интерпола об Ирэне Миллер и пригласила Анну на место возле своего рабочего стола. Предстояла задача – поговорить с Ингрид Фишер.

— Скажите, что мне нужно спрашивать, Валентина Васильевна?

— Анна, это приемная мать Ирины – Ингрид Фишер. Расспросите все об Ирэне, её знакомых, друзьях, о родных детях Ингрид. Но самое главное, сообщите о смерти приёмной дочери. Мне кажется, она не знает об этом.

— Как мне представиться? Анной?

Лисицына задумалась: навредить Анне и подставить её под удар капитану не хотелось.

— Нет, скажите, что вы штатный переводчик следственного комитета. Имени не называйте.

Анна набрала номер, воспользовавшись проводным телефоном. На том конце провода послышался женский голос.

— Добрый день. Ингрид Фишер? – осведомилась Анна по-немецки.

— Да, доброе утро! С кем я говорю?

Анна представилась так, как научила её Лисицына. Она коротко изложила женщине обстоятельства гибели Ирины. На другом конце провода зазвучали всхлипывания. Через минуту Ингрид успокоилась и смогла продолжить разговор.

— Ингрид, расскажите об Ирэне. Мы прикладываем все усилия, чтобы найти преступника. Скажите, у неё были враги, или она состояла в преступном сговоре?

— Я не знаю... Ничего не знаю! Не понимаю, почему они не сказали мне?

— Кто не сказал? У неё были родственники? – спросила Анна. Валентина, не владеющая языком, чуть дышала в ожидании информации.

— Нет, родственников не было... Её мать умерла, и я забрала её под свою опеку в нашу небольшую приемную семью. Ирэну все любили. Её невозможно было не любить, наше рыжее солнышко, нашу бестию! – Ингрид снова заплакала. Анна терпеливо ждала, когда она успокоится.

— У вас были и другие приемные дети? Я правильно понимаю? – уточнила Анна.

— Да, конечно. Всего у меня было одиннадцать человек за мою жизнь. Я и сейчас опекаю детей из Кёльнского детского дома. Ирэна воспитывалась вместе с моими мальчишками: Яном, Клаусом и одной девочкой – Хельгой.

— То есть вы одновременно взяли четверых? – Анна жестом попросила у Валентины ручку, чтобы записать фамилии детей.

— Да, я воспитывала их до совершеннолетия. Потом они уходили в свободное плавание, а я брала новых деток в свою семью. Странно, почему мальчики ничего не сказали мне о смерти Ирэны? Наверное, они тоже не знают, – всхлипывала Ингрид.

— Ингрид, скажите фамилии ваших воспитанников, тех, с кем одновременно жила Ирэна, – настаивала Анна. – Мы свяжемся с ними, может, их показания будут полезными для следствия.

— Янис Шварц, Клаус Майер, Хельга Кауфман... – выдохнула Ингрид. – Давайте я дам вам телефоны моих детей. Прошу вас, найдите убийцу моей дочери! – Ингрид продиктовала номера телефонов каждого из своих воспитанников.

— Спасибо, Ингрид! Ещё раз примите наши соболезнования.

Анна закончила разговор и протянула листок с фамилиями Лисицыной. Она удовлетворенно выдохнула, поблагодарив Анну.