Книга Бабочка в стекле, страница 74 – Елена Левашова

— Ты сама хотела, чтобы я оставил тебя в покое. Разве не так? – ответил он гневно.

— Ты всегда делаешь то, о чем тебя просят? Все воспринимаешь буквально? – её руки дрожали, лицо побледнело.

— Я не понимаю, чего ты хочешь? Ты сама не знаешь, наверное? – Борис сжал её запястья ладонями, приблизился к Анне настолько, что жар его тела расплавлял её кожу тысячами искр...

В это мгновение две сотрудницы из отдела продаж во главе с Бертой подбежали к Анне. Берту не было видно из-за букета!

— Рауде, ты сделала хорошую партию. Отто – достойный жених, – Берта вручила оторопевшей Анне корзину. – Давай забудем все наши обиды.

Окружающие стояли в недоумении. Берта похлопала в ладоши, чтобы все присутствующие обратили внимание.

— Уважаемые господа! Давайте поздравим нашего акционера Анну Рауде с помолвкой! Сегодня в электронном письме о счастливом событии мне сообщил её жених, наш партнёр по бизнесу – Отто Вагнер! Поистине достойная партия, Анна!

Пока непосвящённая в происходящее Анна приходила в себя, коллеги весело поздравляли её, аплодировали и желали счастья. Борис был вне себя от ревности. Анна продолжала стоять, совершенно растерянная.

— Слушай, а ты и, правда, аферистка. Именно после пропажи денег попыталась охмурить меня. Только не говори, что это совпадение, – Борис взял корзину из рук Анны и за локоть отвёл от бурлящей толпы в сторонку. – Молодец, так и надо, работа на два фронта принесла результат.

— Да, ты прав. Всё так и было. Как хорошо, что ты вовремя раскусил меня! Какой ты молодец! Наверное, из-за большого желания охмурить тебя я отказалась стать твоей любовницей, забыл? Или отказалась поехать к тебе сейчас. Напомни, когда ещё я «охмуряла» тебя таким образом? Почему ты постоянно позволяешь себе меня обижать?

Борис покраснел и не ответил, его раздирали неопределенные, неприятные ему чувства.

— Ты спишь с ним? Я не верю, Ань... Это большая ошибка.

— Да, сплю, – солгала Анна. – И Отто предложил мне не только это, он был рядом всё это время, помогая и поддерживая, пока я валялась в депрессии, раздавленная, преданная всеми, – в её глазах заблестели слезы.

Борис, держа её хрупкое запястье, сжался от ощущения боли, как будто по нервным каналам ему передавалось всё, что переживала она. Его душа проснулась, наконец, и стала что-то чувствовать после долгой спячки. Её слова, как целительная мазь для его души, по одному убирали струпья бесчувственности, равнодушия, одиночества. Каждое слово Анны безжалостно ломало скорлупу, которой он прикрыл себя после потери жены. Привычное, созданное им самим аморфное состояние бездействия, словно яд, въелось в характер. Когда он стал таким? Вместо того чтобы карабкаться навстречу жизни, он создал вокруг себя ауру безучастности.

Он был не готов любить, принимать, участвовать, заботиться не только о ней, но и о любой другой, о близких. Его душа как будто умерла вместе с женой. Но разве Анне было менее больно? Раненный сам, он больно ранил словами её...

— Анечка, Аня... Я не знаю, почему я все время веду себя, как идиот. Наверное, я такой и есть, – больше ему нечего было сказать. Борис держал корзину, сжимая другой рукой её пальцы. – Если ты будешь счастлива, я тоже желаю тебе счастья.

Перерыв затянулся, и Михаил попросил коллег, которые разошлись по большой территории зала для переговоров, собраться за столом.