Книга Помоги вернуть сына, страница 23 – Елена Левашова

— Кхе-кхе… – привлекаю к себе внимание.

— Здрасте, Руслан Анатольевич, – Герман вытягивается по струнке и задевает лежащий на столе пакет с продуктами. Он глухо падает. Ладка бросается поднимать с пола рассыпавшиеся яблоки и черешню.

— Свободен. Спасибо за помощь, можешь идти. Позвоню чуть позже – заберёшь Ладу и отвезешь домой. – Бросаю сухо. Снимаю куртку, стаскиваю обувь. Вальяжно прохожу в кухню и мою руки. Умываюсь. За спиной клацает дверь – Герман ушел. Вытираю мокрые ладони о джинсы и, наконец, оборачиваюсь. Наверное, мне были нужны эти жалкие секунды, чтобы успокоиться…

Ладка на меня даже не смотрит – раскладывает продукты из пакетов по полочкам. Какие-то коробки, банки, чай… Только и успеваю наблюдать за ее проворными ручками.

— Лада, – зову я и подхожу ближе.

— Я все купила. Доставку оформила, завтра все привезут. Кстати, я хотела с вами посоветоваться насчет цвета штор в комнатах, потому что… – тараторит она, поправляя выбившиеся из хвоста пряди. Уставшая, растрепанная, домашняя…

Я подталкиваю ее к столу и делаю то, о чем мечтал все утро – стаскиваю резинку и распускаю волосы. Они падают по плечам до талии тяжелой шелковистой волной.

— Руслан… Анатольевич, ну зачем? – произносит она, тягостно вздыхая.

— Хочу, – хмыкаю я. Зарываюсь пальцами в ее волосы и… пропадаю в ней, бля*дь, как в омуте. Ведьма Ундина… Пропускаю пряди между пальцев, играю с ними, слегка потягиваю, глажу ее по голове. Вдыхаю запах ее разгоряченной солнцем кожи – смесь дикого меда и жасмина. Ладка не дышит – удивленно смотрит на меня, не зная, чего ожидать. Зато знаю я… Подхватываю ее за бедра и усаживаю на край стола.

— Я не хочу… Устала. И мне надо в душ.

— В твои обязанности не входит хотеть – твои же слова? – хрипловато замечаю я.

— Подловили. – Цедит она, опуская взгляд. – Не думала, что мужчины вашего возраста обладают таким… хм… либидо.

— Ты знала многих мужчин?

— О, да… Десяток точно был… после вас. Я времени зря не теряла. – Произносит она с вызовом. В глазах ненависть – черная, клубящаяся, как придорожная пыль. Того гляди, материализуется, превратится в хлесткий кнут и ударит меня по роже.

— Ты никому не будешь улыбаться, Лада. Поняла? Никому. Пока работаешь у меня. – Мои пальцы сжимаются на ее подбородке, большой палец ползет вверх и оттягивает нижнюю губу.

— А не пошли бы вы… Моя личная жизнь вас не касается, ясно?

Вместо ответа я рывком стаскиваю с нее трусики и подтягиваю нежные бедра к себе…

Лада.

Не хочу его хотеть… Как раньше. Плавиться в сильных руках, умирать, рассыпаясь на молекулы и возрождаться. Только он… И только с ним. Пусть что хочет думает и клеймит меня ненавистью, замешенной на собственных заблуждениях. Я не изменяла и точка! И оправдываться не намерена. У Руса достаточно денег и связей, чтобы все проверить. Однако, вместо этого он слепо поверил глазам… Отпечатал в памяти картинку, где Олег гладит меня по животу и приговаривает: «Племяш мой… Родишься и вырастешь богатырем». А я обнимаю брата и по-сестрински треплю за щеку. Наверное, я такая же? Как увидела ту скачущую на Русе брюнетку, так и… Неважно. В тот момент мне совсем не нужны были его слова и бессмысленные объяснения. Я не желала его видеть… И беременность мало что поменяла.