Книга Отец (не) моей дочери, страница 3 – Елена Левашова

— До «Пикового туза», дамочка? – голос водителя вырывает меня из задумчивости.

— Да-да, – тараторю, не чувствуя ног от холода.

— Замело сегодня не хило, – крякает он. – А вы чего туда? Ресторанчик что надо…

— Я там работаю, – отвечаю чуть слышно. – Администратором.

— Понятненько. Ну, поедем потихоньку… Начало декабря, а такое столпотворение, как перед Новым годом.

В машине я отогреваюсь… Немного успокаиваюсь и листаю предложения об аренде квартир. Надо срочно что-то себе подобрать поближе к работе. И адвоката найти – я не собираюсь сдаваться и отпускать дочь. Интересно, как она там? Детский плач до сих пор звенит в ушах, разрывая сердце на клочья. Она не голодная? Ей не страшно? Не больно? Не понимаю, он, вообще, человек? Или Лев и есть лев – хищник, привыкший рвать всех на клочья? Наверное, такой и есть…

Лев.

— Ловко вы ее, Лев Борисович, – хмыкает адвокат.

Нанятый для устрашения Журавлевой спецназовец согласно кивает, ловко перекидывая дубинку из одной руки в другую.

— Хм… – только и могу выдавить я. Девчонка истошно орет и требует маму. Бьет кулачками по моей спине и визжит на ухо.

— Она так и будет…

— Да заткнитесь вы все! – рычу я, не понимая, что делать с девочкой. – Как ее успокоить?

— Это теперь ваши проблемы, Лев Борисович, – елейно проговаривает адвокат. – Вы хотели найти и вернуть ребенка – так получите и распишитесь!

— Мама! Мамуя! Де моя мама?

Господи, это когда-то кончится? Кажется, у малышки синеет кожа вокруг рта. Черт, что это значит у детей?

— Ладно… Можете быть свободны. Я поеду.

— Няню наймите, она ее успокоит, – советует спецназовец, кивая на прощание.

Самойлов, ты нашел дочь! Нашел девочку, которую по ошибке отдали другой женщине – неблагополучной истеричке, работающей в кабаке! Подумать только, где она росла – моя Василиса. Я выброшу ее документы к чертям и назову дочь именем, что мы с женой придумали для нее.

— Не плачь, малышка, я твой папа.

— Мама! Де моя мамуя? – кричит она, кидая в меня испуганный, почти ненавидящий взгляд.

Мамуля, мамуля… Нет у тебя больше никого – только папа. Жена умерла полгода назад от разрыва аневризмы. Сам не знаю, почему так произошло? И как я, опытный врач, ничего не заметил? До сих пор виню себя в ее смерти… И до сих пор не понимаю, что тогда случилось. Евгения родила здоровую девочку, но через час нам объявили, что ребенок умер. Выдали труп малышки и выписали домой. Вот и вся история… Если бы не Женя, я никогда не догадался проверить факты… Копал, копал, опрашивал свидетелей, адвокатишку этого нанял – Степана Кошкина. Да, светило, но наглый – мама не горюй! Два года я метался от роддома к зданию суда… Туда и обратно, а потом сначала.

— Дямой хосю. Де моя мама? – скулит кроха, вырываясь из ремней детского кресла. Новехонького – купленного специально для нее…

— Мы сейчас к бабушке поедем. У тебя же нет бабушки?

Черт, ну что я ее спрашиваю? Надо сделать все, чтобы дочка скорее забыла… ту женщину. И мне ее ни капли не жаль… Кошкин говорил, что она разводится с мужем и не имеет собственного жилья. Разве я в этом виноват? Она получила по справедливости. И совершенно точно не может воспитывать мою дочь. Суд вынес правильный приговор, лишив ее родительских прав – я лишь немного помог судье мыслить в правильном направлении…