Книга Мы не навсегда, страница 1 – Елена Левашова

Софья.

Выпускаю в окно облако сизого дыма. Оно мгновенно тает, растворяясь в густом душном воздухе. По стеклу ползут червячки конденсата, а тучи подкрашиваются разными оттенками фуксии и корицы. Красивый закат… Хотя… Кому это, вообще, надо? Закаты, рассветы, пухлые тучи над головой? Кто на это обращает внимание – верхушки деревьев, охваченные огнем солнечных лучей, зеркало озера, искрящееся, как бриллиант? С некоторых пор я – Софья Васильевна Тарасевич – врач областной больницы. Порчу воздух еще одной струей едкого дыма и отбрасываю окурок в мусорное ведро. Пора домой – в маленький ад на земле… Когда-то он был раем, если бы не роковая случайность, вмиг лишившая меня всего. Споласкиваю руки в больничной раковине и ступаю к выходу, едва не столкнувшись с дежурной операционной сестрой Зиночкой.

— Софья Васильевна, миленькая! – голосит она. – Экстренного привезли! После ДТП.

— А я причём? Мое дежурство закончилось, Зинуля. Кто там сегодня… – перебираю пальцами, словно это поможет мне вспомнить.

— Его нет… И телефон недоступен. Уже и жалобы писали на Борисенко, и…

— Черт с ним, – вытираю ладони о пижаму и жестом увлекаю медсестру за собой. – Идем. Операционная есть свободная?

— Да, заканчиваем мыть. Спасительница вы наша. – Лебезит Зина, юрко бегущая рядом. Пожалуй, слишком быстро для своих габаритов.

— Карту завели? – командую, вышагивая по коридору травматолого-ортопедического отделения. – Больной в реанимации? Фамилия, палата? – вопросы сыплются из меня как из рога изобилия.

— Барсов Марк Юрьевич, сорок два года.

Новость обрушивается на меня, как кирпичная стена. Я точно расслышала? Барсов Марк Юрьевич? Сорок два года… Моему Павлику сейчас бы было сорок пять. Но его нет по вине этого Барсова. А он есть… Зажмуриваюсь, прогоняя наваждение. Кажется, даже трясу головой, чтобы проснуться. Этого не может быть… Не должно быть так!

— Софья… Васильевна, вам плохо, – Зина пробуждает меня от тоскливых воспоминаний.

Плохо… Мне очень плохо, невероятно плохо… У меня почти истерика!

— Зина, я… Рентген сделали?

«Он человек, человек, человек… А я врач, давший чертову клятву Гиппократа», – твержу мысленно, ненавидя обстоятельства. За что мне такие подлянки? Чем я – рядовой доктор областной больницы провинилась перед богом?

— Сделали. Михалыч бурчал, что так поздно пришлось персонал вызывать. У Барсова сломаны ребра, правая ключица, плечо раздроблено, закрытая черепно-мозговая травма, ушибы… Я через минутку снимочки вам на почту сброшу.

— В сознании?

— Нет. Загрузили седативными. Готовить металлоконструкцию?

— Да, – киваю и медленно стаскиваю с плеч халат. – Идемте, Зинаида Савельевна.

Белые кафельные стены давят, запахи лекарств агрессивно забиваются в ноздри, скрежет металлических инструментов раздражает слух. Всё как будто намеренно стремится указать на мое место. Я врач, и точка! А кто там лежит на столе не так уж и важно… Или всё-таки важно?

— Софья Васильевна, вас к телефону! Главны-ый… – севшим голосом произносит Зина и протягивает мне трубку. Хорошо, что я не успела помыться!

— Слушаю, Антон Валерьевич.

— Соня, не облажайся, родная! Ты знаешь, кто у тебя на столе?

«Ну-у, началось!»

— Человек после аварии, – фыркаю, оглядывая свою команду – медсестру, анестезиолога-реаниматолога и ординатора Ерохина, любезно согласившегося ассистировать мне.