Книга Если ты хочешь…, страница 43 – Елена Левашова

— Майор Духин, ФСБ. – Показываю парням удостоверение. Они послушно отступают, давая войти.

В кафе многолюдно. Слова, шаги, приказы – все словно смешивается в пчелиный рой. Цепляю глазами важные для следствия детали – камеры видеонаблюдения, запасной выход, количество окон. Даже людей, кажущихся, на первый взгляд подозрительными, запоминаю. Лица, голоса, шаги, неожиданный собачий лай из комнаты в глубине коридора…

— Здравствуйте, товарищ майор. – Из-за спины раздаётся голос Бурьянова. – Хотел пожелать доброго вечера, но ни фига он не добрый. Меня поставили старшим в расследовании серии. Следком в шоке, давно у нас таких частых случаев не возникало. – Протяжно вздыхает он.

— Где Весна? Я отвезу ее домой и вернусь, договорились? Доложите результаты осмотра позже.

— Весна Валерьевна в подсобке. Я уверен – маньяк знал, что она придёт сюда. Хотел предупредить или напомнить… Черт его знает что!

— Веди, Бурьянов. – Произношу нетерпеливо.

Лейтенант неуклюже топает по коридору и застывает возле неприметной двери. Тактично кивает и разворачивается, оставляя меня одного.

— Весна, это я, – тихонько стучусь в дверь.

— Духин, как хорошо, что ты пришёл.

Глаза – заплаканные, испуганные, чистые, волосы – кудрявые и растрёпанные, голос – надтреснутый и беззащитный – играют на моих чувствах, как опытные музыканты. Так и вижу, как натягиваются мои нервы, источая прекрасную, но такую грустную музыку. Я могу звучать как скрипка, плакать, стонать или звенеть ручейком, как виолончель.

— Все хорошо, Вёся. Я найду его, обещаю. Вам с Алешкой лучше уехать на время. Так будет лучше. – Произношу, сжимая ее дрожащие плечи. Весна до черта напугана, и в этом я виню себя… Подонок вернулся в ее жизнь из-за меня. Только я виноват…

— Для кого лучше, Духин?

Затуманенный взгляд – близко… Так непозволительно близко, что я чувствую ее дыхание на своей шее. А потом и губы на своих губах – чуть соленые от слез. Она целует меня, оседает в моих руках, ища защиты, а я позволяю ее губам ласкать себя.

— Духин, мы опять… – шепчет Вёся, утаскивая меня вглубь полутемной подсобки.

Гладит мои плечи, шею, клюёт губами в подбородок, оставляя на коже метки, как от горячего уголька.

— Погоди, Весна. – Усаживаю ее на край стола и резко притягиваю к себе. Раскрываю языком мягкие губы и пью ее дыхание. Глажу через ткань брючек упругие, твёрдые бёдра, ягодицы, живот, плечи, накрываю в торопливой ласке груди… – Вёсенка… Я никому не позволю тебе навредить. – Отрываюсь, чувствуя, как от возбуждения из-под ног уходит пол.

— Костя, не останавливайся. Мне это сейчас так нужно… – хрипло выдыхает она.

Мы не целуемся – боремся, кусаем друг друга, сплетаясь руками в неразрывном объятии. Весна дергает пряжку моего ремня и, отстраняется, будто отрезвленная металлическим лязгом.

— Господи, я с ума схожу, Духин. Я чуть было… – она сползает со столешницы и поправляет одежду. Приглаживает волосы, стыдливо опуская взгляд.

— Кхе-кхе, – дверь резко распахивается, являя взору Бурьянова. Как же вовремя мы спохватились! Боюсь представить, что бы лейтенант увидел минутой позже… – Вы мне нужны, товарищ майор. Похоже, у нас есть фоторобот преступника.

Духин.

— Что же вы медлите, Бурьянов? – придаю голосу нарочитую твердость и отираю лицо ладонью. Стряхиваю минутное помутнение, как прилипшую паутинку. – Идемте. Весна Валерьевна… тоже нужна? Или мы можем ее отпустить? – бросаю на растрепанную Вёсю мимолетный взгляд, хотя смотреть мог бы вечно… Губы припухшие, глаза горящие. Возбужденная женщина – зрелище сродни бегущей реке или огню.