Книга (Не) мой наследник, страница 27 – Елена Левашова

— Да, я отец Никитушки. Никита, – жму руку в ответ.

Боже, сколько же мне сейчас приходится прикладывать усилий, чтобы сохранить хотя бы видимость контроля над собой! Амиран… У нее есть какой-то Амиран! Он целует ее мягкие розовые губы и зарывается пальцами в русые волосы. Любит ее – это видно невооруженным взглядом. А Злата? В ее глазах я замечаю лишь благодарность. Или она так стесняется моего присутствия, что не желает демонстрировать свои чувства?

— Привет, Амиран. Спасибо, что пришел, – произносит Золотко. Подходит к парню, приподнимается на носочках и целует его в уголок рта.

— Привет, моя хорошая, – с придыханием произносит он.

Черт! Кошмар! Я теперь все время буду это терпеть? Да, Гончаров, так и будет… Злата ведь имела честь познакомиться с Габи. Похоже, моя кислая рожа безошибочно показывает чувства. Мне никогда не удавалось их скрывать – такой уж я человек. А Габи… У меня есть жена, так в чем дело спросите вы? Какое мне дело до бывшей и ее нового хахаля? Никакого. Вот именно… Тогда почему я чувствую себя обманутым? Пока не могу ответить на свой вопрос. Разберусь с этим позже.

— А чем вы занимаетесь, Амиран? – спрашиваю сухо, присаживая на свободный стул.

— У меня кофейня возле ДДТ, – отвечает он. – Вы хотите знать, как я помогаю Злате?

— Господи, Амиран, хватит, – взмаливается Злата. – Никита, чего ты привязался? Ты сам предложил помочь с лечением, мог бы отказаться…

— Злата, да я просто хочу познакомиться ближе, вот и все.

— Все нормально, Злат. Никита прав – мы связаны общей бедой и видеться будем чаще. Так что все нормально, не бузи.

Златка выглядит растерянной… Румяной от волнения, немного растрепанной и до ужаса очаровательной. А мы с Амираном больше походим на голодных котов, чем на благородных рыцарей без страха и упрека. В палате становится тесно… Напряжение скапливается, как плотная грозовая туча. Златка молчит, да и Амиран все время любовно смотрит на моего спящего сына. К черту! Поеду домой, чтобы не мешать голубкам. Надо бы составить график посещений, чтобы мы не пересекались.

Встаю с места, чтобы попрощаться, но в эту минуту в палату входит Алина Евгеньевна.

— Хорошо, что вы пришли, – обращается она к Амирану. – Готовы ваши результаты анализов. Сожалею – вы не подходите как донор. Никита Федорович, Злата Леонидовна, мне надо поговорить с вами. Сегодня был врачебный консилиум, мы приняли решение насчёт донора.

Никита.

Златка дрожит от волнения, пока мы идем в кабинет профессора Ледовского – светила и доктора медицинских наук. Неловко тянусь к ее холодной ладошке и ободряюще сжимаю. Пусть и мою поддержку чувствует… Не только этого Амирана.

— Входите, пожалуйста, – тихонько произносит Алина Евгеньевна. – Павел Иванович, я привела родителей Никиты Мирончука.

— Здравствуйте, – киваю я и присаживаюсь поближе к пожилому профессору. – У нас с… мамой Никитушки есть к вам вопросы. Если позволите…

— Конечно, спрашивайте. А потом я изложу нашу принципиальную позицию.

Его большие седые усы шевелятся, а очки с толстыми стеклами сидят почти на кончике носа. Я приосаниваюсь и, кинув мимолётный взгляд на Златку, начинаю:

— Объясните, почему никто из нас не подходит Никите, как донор. И почему у него отрицательный резус-фактор?

— Очень просто, молодой человек, – профессор складывает пальцы в замок и слегка наваливается на стол. – Группа крови наследуется от родителей, а вот резус-фактор может передаваться через поколение. У кого-то из ваших близких он отрицательный.