Онлайн книга «Фиктивная семья отца»
|
— Прекратите делать из больницы балаган! Полина Романова, я Анна Сергеевна, лечащий врач Родиона Максимовича. Мы можем выйти в коридор и поговорить? – не обращая внимания на Кирилла, произносит женщина, стоящая в углу палаты. Полина. На ватных ногах следую за Анной Сергеевной. Замираю у дверей и бросаю осторожный взгляд на Родиона. Лучше бы и не смотрела… Чужой, отстраненный, неживой… Господи, дай мне мужества все это вынести. — Я могу пойти с вами, Полина Романовна? – тихонько произносит Егор, касаясь моего локтя. – Я вижу, как вам тяжело идти, да и… — Я хотела попросить вас об этой любезности. Мне сейчас не помешает поддержка, – голос звучит, как жалкий писк. Анна Сергеевна деловито шагает по коридору и останавливается возле дверей ординаторской. Жестом приглашает нас войти и садится за рабочий стол. — У вашего мужа ретроградная амнезия, – со вздохом отвечает она. – Он помнит все, что случилось год назад. Себя, дочь, брата, бывшую жену, отца… А вот недавние события… — …он не помнит, – завершаю реплику я. – Нашу женитьбу, меня, смерть отца, ссору по поводу наследства… Я права, доктор? — Да, Полина Романовна. У Родиона тяжелая травма позвоночника. Операция прошла успешно, но он частично парализован. Вы готовы взять на себя уход за мужем? – мнется Анна Сергеевна, разглядывая мой непрезентабельный наряд. — Конечно! Если только… Следователь считает, что я… — Я решу этот вопрос, – гремит голос Егора Львовича. – Пусть предъявят доказательства, а потом официальное обвинение. Пока их болтовня не стоит выеденного яйца. Вы сейчас же можете пойти к мужу и помочь ему все вспомнить… Мне больно видеть Родиона таким, – горько добавляет Караваев. — Родиону Максимовичу сейчас непросто. Вы для него чужая, понимаете? Незнакомка, – объясняет Анна Сергеевна, смотря на меня, как на идиотку. Наверное, я так и выгляжу сейчас – как растерянная глупая курица. Анна Сергеевна выдает мне больничную сорочку, фланелевый халат, в каких ходят санитарки, и ключи от служебного санузла. Становлюсь под горячие струи и с силой растираю озябшую кожу. Чувствую себя грязной… Униженной, раздавленной, несчастной. Жаль, что нельзя отмыть душу… Сушу волосы стареньким казённым полотенцем и звоню Марине, воспользовавшись стационарным телефоном на посту. Она долго голосит в трубку, а потом успокаивается, согласившись привезти вещи и рассказать о ситуации Галине Серафимовне. Боюсь представить, как бедная женщина испугается и разволнуется, но делать нечего… Ободренная обещанием Караваева помочь, ложусь на койку и тотчас засыпаю… Утром меня будит Маринка. Врывается в палату и валится на мою грудь, плача и причитая. Обнимает, целует, расспрашивает и снова целует… Наполняет унылое пространство больничной палаты жизнью… — Моя родненькая… Как же так? Бедные твои ножки? Больно? – Маринка бросает жалостливый взгляд на мои опухшие от обморожения ступни. — Мне все равно, Марин, – бесцветно отвечаю я. – Он меня не помнит, понимаешь? — Понимаю, солнышко. Я врач и знаю, что память возвращается. Он вспомнит. А ты ему поможешь. Пойдешь к нему? Давай я тебя причешу и… — Пойду. Сейчас только зубы почищу и… — Я драники испекла. Сейчас ты поешь, выпьешь чаю, а потом пойдешь. Отказы не принимаются! – ультимативно добавляет Марина. |