Книга Только вернись, страница 58 – Елена Левашова

— Клапан необходимо менять в ближайшее время, – проговаривает Базаров, прикипев взглядом к черно-белому экрану. – Не могу сказать, что он полностью изношен, но… Считаю, что рисковать опасно для жизни. Аортальный клапан подлежит замене. Такие операции благополучно делают в нашем центре.

— Я согласен, если мое мнение кому-то интересно, – произношу, сжимая ее прохладную кисть.

— Я… Я тоже, – кивает она. – А сейчас мне можно домой? Матвей Иванович, пожалуйста… Когда вы сможете меня прооперировать?

— Когда ваш супруг будет готов оплатить операцию. Счет я пришлю вам на почту, если позволите. Домой вам можно после капельницы. Сейчас Людочка ее сделает. Глеб Андреевич может посидеть рядом с вами.

— Спасибо вам, доктор, – протягиваю кисть для рукопожатия. – Можно я провожу вас до кабинета?

— Да, – кивает он, вручая назначения медсестре.

Когда мы выходим в коридор, Матвей Иванович снимает маску учтивости и набрасывается на меня с обвинениями.

— Как вы могли так с ней поступить? Ее же нельзя волновать? Можете думать что угодно, но я не знаю людей, более чистых душой, чем она. Такие, как Кара не должны умирать. Я не знаю, что у нее случилось в прошлом, но Каролина пережила это достойно… Вынашивала Милочку, делала все, чтобы кормить ее грудным молоком, занималась йогой, правильно питалась… Она никогда не пожаловалась на обстоятельства. Поднималась с колен и ползла навстречу жизни… А потом наши пути разошлись… Она встретила вас и…

— А вам жалко, что меня? Наверное, вы тоже влюблены в нее, так?

— Это неважно. Она молчит, пытается быть гордой, но любит она вас, Глеб Андреевич. Я желаю Каролине счастья, берегите жену, она этого достойна. Будьте рядом и докажите свою любовь не на словах.

Он уходит, оставляя меня наедине с мечущимися, как пчелиный рой мыслями. Как жестоко я ее обижал… Ранил каждый день – искусно, методично, целенаправленно… И сейчас я хочу с тем же маниакальным стремлением исцелять ее раны… Почти вбегаю в палату и сажусь рядом. Глажу ее лицо, перебираю пальцами волосы, сжимаю тонкие пальчики…

— Вяземский, я вроде не умерла, – улыбается она.

— Теперь все будет по-другому, если позволишь.

Каролина.

Знал бы Вяземский, сколько мне приходится прилагать усилий, чтобы казаться неприступной… Я не ждала его слов любви… Хотя нет, вру… Я мечтала, что он когда-нибудь встанет на одно колено и признается в любви, а я его равнодушно отвергну и уеду в Америку, например. Даже не знаю, верить Глебу или принять его слова за помешательство? Сердцу хочется верить и надеяться на счастье. Но стоит мне допустить мысль о любви, перед глазами против воли всплывает лицо Андрея Максимовича… А следом за ним мелькает Нина Ильинична и Аня Фомина… Но кульминацией моих страшных видений является лицо неведомого призрака. Того, кто затаился до времени и наблюдает за мной… Как тут расслабишься?

— Каролина, ты мне нужна. Я никогда больше тебя не обижу, – шепчет Глеб, нежно поглаживая мою щеку. – Я оплатил операцию, Базаров завтра же закажет клапан из Европы. Будешь у меня как новенькая.

Я прекрасно знаю, сколько Вяземский вывалил денег. Но я молчу и улыбаюсь своему мужчине. Позволяю ему стать для меня рыцарем, а себе, наконец, быть принцессой.

— Спасибо тебе.

— Кара, я хоть немного тебе нужен? – не унимается он.