Онлайн книга «Только вернись»
|
— Ненавижу! Я не вернусь в психушку-у-у-у!!! Лучше смерть! А-а-а! Татьяна истошно орет. Падает на пол, бьется головой о пол и мебель, пытаясь нанести себе травмы. Не могу смотреть на это безумие – отворачиваюсь, нервно потираю плечи, мечтая, чтобы все это поскорее закончилось. Скорее бы Глеб вернулся… — Забирайте ее, – устало протягивает Ломов. – Каролина Дмитриевна, вам бы сюда домработницу вызвать. Вон кровищи сколько! — Я… сама все уберу. Скажите, когда я могу встретить мужа? Вы же его отпускаете? — Да. Придется немного подождать, Каролина. Бюрократия она такая, мать ее… — Вы предупредите меня? Я хочу приехать за ним сама, – произношу взволнованно. — Конечно. В моем доме шумно и грязно. Пахнет обувным кремом, потом и кровью Татьяны. Хочется выгнать всех и открыть окна. Впустить домой свежий воздух и отрепетировать речь для мужа… Не представляю, как буду оправдываться. Что придумаю в качестве извинений? Нервно растираю плечи и переминаюсь с ноги на ногу, мечтая, чтобы все поскорее ушли… Наконец, Ломов прощается. Его парни уводят Татьяну, а криминалист упаковывает инструменты в металлический чемоданчик. Глупо было надеяться, что Татьяна оставит препараты в моем доме. Не такая она недальновидная, чтобы так подставляться. Значит, Ломову придется попотеть, чтобы доказать ее вину. Одних телефонных переговоров мало, нужны улики… Когда все уходят, торопливо подхожу к окну и распахиваю створки. Вдыхаю свежий воздух, стремясь надышаться им впрок и успокоиться, но получаю обратный эффект – горло сжимает спазм, глаза щиплют от слез. Я бессильно опускаюсь на пол, закрываю лицо ладонями и плачу… Кажется, проходит целая вечность… Я выплескиваю боль и разъедающую сердце вину. Спохватываюсь, взглянув на часы, и принимаюсь за уборку. Стираю кровь Татьяны с пола и мебели, а ее – из своих мыслей… Я заставлю себя ее забыть. Не думать и не жалеть ее. Не искать встреч с ее мамой или лечащим врачом. Я даже на заседание суда не приду – отправлю туда Свирепого. Работа в моих руках спорится. Мою полы и сантехнику, проветриваю комнаты. То и дело поглядываю на экран смартфона, ожидая звонка Ломова. Но он не звонит… Наверное, допрашивает Татьяну? Или бегает по городу в поисках Пупкова и Федоровского? Ничего, я подожду… Я слишком долго ждала счастья. — Вот и все. Везде чистота и порядок, – произношу, оглядывая дом. За окном шевелятся тени. Крепко зажмуриваюсь, пытаясь изгнать видение, но оно не исчезает. За воротами кто-то есть. Включаю свет во дворе и прилипаю к окну в прихожей, наблюдая, как ручка калитки опускается, а потом… А потом в проеме вырастает Глеб. Похудевший, уставший, но такой счастливый… Он еще не видит никого, но уже улыбается. Небрежно придерживает рюкзак, висящий на плече и торопливо шагает по тропинке к дому. — Глеб! Бегу со всех ног и открываю двери, едва не столкнувшись с Вяземским нос к носу. — Глеб, я… Господи, как ты здесь оказался? Ломов пообещал, что предупредит меня, когда можно… — Я приехал на дежурной машине, Ломов подсобил. Тараторю, маскируя за словами подступившее волнение. Обнимаю его, зарываюсь пальцами в волосы, вдыхаю родной запах, который не сумела вытравить тюрьма и… молчу. Слова сейчас не нужны. Они неспособны вместить все то, что я чувствую. В горле разливается несмываемая вязкая горечь, слезы щиплют глаза и лицо, а руки… Они хаотично трогают и гладят Глеба, помогая поверить, что он настоящий. И он здесь, со мной… |