Книга Победа офицера, страница 102 – Аня Истомина

— Дурак! – плачет она, зарываясь лицом в мой грязный от пыли и пота китель, а я прижимаю ее голову к себе. – Какой же ты дурак, Баталов... Я думала, я тебя потеряю.

Ее плечи трясутся от судорожных рыданий. Страх за любимую женщину возвращает меня к жизни. Стиснув зубы, приподнимаюсь на локте и, обхватив Вику одной рукой за затылок, впиваюсь в дрожащие губы. Она отвечает так же отчаянно, обхватывая меня за шею.

— Живой я, живой, – оторвавшись от соленых губ, шепчу, прижимаясь лбом к ее лбу. – Хрен ты так просто от меня избавишься.

Где-то рядом слышатся короткие отрывистые команды. Узнаю голос Волкова. Мелькают фонарики – это санитары забирают тех бойцов, которых я вытащил с того света.

— Как это генерал отпустил тебя с Александром на выезд? – перебарывая слабость, сажусь. – В лагере что, осталась только Надежда?

— Двух хирургов из города прислали на помощь по указанию генерала. А Волков поехал без разрешения, теперь ему грозит дисциплинарное взыскание. Ты бы слышал, как они орали друг на друга в операционной, – шепотом делится со мной Вика.

— Из-за чего? – заинтересованно хмыкаю, с трудом вставая.

— Из-за сортировки, – Победа помогает мне подняться. Опираюсь на ее хрупкое плечо, стараясь не наступать на раненую ногу, но и не висеть на ней. – Волков взял мальчишку не по правилам. Генерал начал учить его, как правильно. Ну Волков его и отбрил при нас с Надеждой и медсестрами, а тот пообещал, что Александр до старости будет бумажки перебирать в архиве.

— Нашел, чем пугать, – усмехаюсь.

— Ну, видимо, знает, чем пугает, – риторически вздыхает Вика. – К слову, у парня того оказалось скрытое кровотечение. Лишних десять минут – и не спасли бы.

Забравшись в кузов «буханки», устраиваюсь на откидном кресле. Вика перебинтовывает мне ногу и садится рядом, сжимая мою ладонь. Она держит меня за руку так крепко, будто я в любой момент могу снова куда-то исчезнуть.

Машина трогается, оставляя поле боя позади. Я расслабленно откидываюсь на спинку и притягиваю Вику к себе на грудь.

С переднего пассажирского сиденья оборачивается Волков.

— Юрий, вы как там? Держитесь? – уточняет, кивая на окровавленный бинт на моем бедре.

— Нормально, – отмахиваюсь, стараясь поудобнее устроить ноющую ногу. – Рана глубокая, придется зашивать. Но жить буду.

— Я вас лично прооперирую, будете как новенький – успокаивает он меня.

— Спасибо за предложение, коллега, – усмехнувшись, крепче сжимаю пальцы Победы. – Но я хочу, чтобы меня зашила Виктория Викторовна. У нее креативные стежки.

Вика, цокнув языком, вскидывает на меня сердитый взгляд, а я с веселой ухмылкой подмигиваю ей.

— Буду на себе носить твой фирменный узор, – невесомо глажу ее по щеке.

Рассмеявшись, Вика снова всхлипывает, и я обнимаю ее крепче, поглаживая по волосам. Александр понимающе кивает и отворачивается обратно к окну.

— Что тебе сказал врач? Нас теперь трое? – склонившись к уху, уточняю у Вики шепотом, боясь спугнуть удачу.

Чувствую ее короткий кивок. Закрываю глаза и облегченно вздыхаю, прижавшись щекой к русой макушке.

Машины подпрыгивают на ухабах, как можно скорее возвращаясь в лагерь, чтобы спасти еще несколько жизней. Война продолжается. Но она обязательно закончится, потому что жизнь всегда оказывается сильнее смерти. И самое крошечное, но самое важное тому доказательство прямо сейчас носит под сердцем моя женщина.